Календарь
Погода

GISMETEO: Погода по г. Пермь

Публикации

Закрыть Города и села

Закрыть Конфессии

Закрыть Культура Прикамья

Закрыть Пермяки

Закрыть Регион

Фотоальбом

Закрыть  Архитектура

Закрыть  Города и села

Закрыть  Литераторы

Закрыть  Музеи

Закрыть  Персоны

Закрыть  Природа

Закрыть  Университет

Рейтинг статей
Регистрация
 Список пользователей Пользователей : 309

Логин:

Пароль:

[ Забыли пароль? ]


[ Join us ]


  Cейчас online:
  Гостей online: 18

Всего визитов Всего визитов: 0  

Рекорд:
Рекорд:Пользователей: 12

08/10/2008 @ 20:57

Рекорд:Total: 401

24/05/2011 @ 08:55


Инфоблок

Ваш IP: 54.162.109.90

Подписка
Чтобы получать новости с сайта, подпишитесь на наш Информационный бюллетень
Подписаться
Отказаться
230 Подписчиков
Карл Модерах в воспоминаниях Ф.Ф.Вигеля

Карл Модерах в воспоминаниях Филиппа Филипповича Вигеля (1805)


Карл Фёдорович Модерах (27.09.1747-12.06.1819).


...Скоро вступили мы в переднюю Сибири, в Пермскую губернию; тут опять появились русские селения. Мы нашли один только труп городишка Оханска, который за месяц до нашего приезда весь выгорел. На крутом берегу Камы высоко и одиноко торчал еще дом, занимаемый приказчиком Злобина, содержателя питейного откупа во всей губернии. Он угостил нас по-злобински, пока через реку переправляли наши повозки. Славное вино развеселило сердца наши, и радость в нас умножилась, когда в сопровождении сего приказчика на двенадцативесельном катере, оглашенные песнями его гребцов, мы стрелой полетели через широкую Каму.


Долг благодарности заставил нас вспомнить о Юшковых, о Гоньбе, о реке Вятке. Но что она в сравнении с Камой, с этим образчиком рек зауральских! Всем она взяла, сия величественная Кама, и шириной, и глубиной, и быстротой, и я не могу понять, почему полагают, что она в Волгу, а не Волга в нее впадает.


Ночью, часу во втором, приехали мы в губернский город Пермь и достучались у городничего до указания нам квартиры. Въехав в Пермь, особенно при темноте, некоторое время 'почитали мы себя в поле: не было тогда города, где бы улицы были шире и дома ниже. Это было не царство, как Казань и Астрахань, не княжеский удельный город, даже не слобода, которая, распространяясь, заставила посадить в себя сперва воеводу; это было пустое место, которому лет за двадцать перед тем ведено быть губернским городом: и оно послушалось, только медленно.


Торговля есть первое условие существования новых городов, и здесь хотя слабо, но она одна его поддерживала. Десяток каменных двухэтажных купеческих домов красовались уже в стороне на берегу Камы, тогда как главный въезд и главные улицы находились в том виде, в котором ночью не столько узрели мы, как угадали их. Утром мы еще более изумились пустоте города Перми: только одна узкая дорога посреди улицы была наезжена, все остальное обратилось в тучные луга, на которых паслись сотни гусей.


Приехавший прежде нас и зажившийся за починками казначей посольства Осипов напугал нас рассказом о начальнике губернии, которого представил сущим медведем.


Это был Карл Федорович Модерах, сын одного учителя математики в кадетском корпусе, как я слышал от отца моего. Верно, сын хорошо учился у отца, ибо в свое время почитался у нас одним из лучших инженеров: по его проекту и под его наблюдением берега Фонтанки были выложены гранитом. Года за два до смерти Екатерины назначен он был губернатором в Пермь и с тех пор никогда не выезжал из своей губернии. Мысль о благе вверенного ему края так овладела им, что он день отлучки почитал вредным для него. Однако же и по заочности был он уважаем и награждаем при Павле и при Александре. И в этом самом 1805 г. к Пермской его губернии прибавили ему Вятскую, поставив его над обеими генерал-губернатором; в Пермь же покамест губернатора не назначали.


Поистине, он не был любезен, сей камергерской добродетели в нем не было. Уединенная и вместе деятельная жизнь в отдаленном месте хоть кого заставит потерять желание и забыть о способах нравиться, кольми паче людей серьезных, со строгою нравственностью. Модерах был честен, добр, умен и сведущ в делах, но как все, великими трудами приобретенное, ценится более, чем даровое, то и генерал-губернаторство свое, кажется, ставил он наравне с владетельным герцогством. К тому же как в Перми нет других дворян, как заводчиков, живущих в столицах, то более десяти лет и не видел он никого, кроме подчиненных, а между проезжими по большей части мелких чиновников и ссыльных, — вот что обращению его давало холодность, сухость, которые не совсем были приятны.


Мы нарядились в мундиры и пошли к нему in corpore. Рядом с его домом был другой, одинаковой с ним величины, в котором находилось губернское правление. Он в это время там присутствовал, и нас. Бог весть зачем, туда повели. Доложили об нас, и он велел нам сказать, чтобы мы приходили в другой час, а что тут не место, не время ему нас принимать. Мы то же думали, но только можно было ответ сделать поучтивее. Все это нам так не понравилось, что мы, возвратясь домой, замышляли, не видевшись с ним, на другое утро пуститься далее. По крайней мере, мы были довольны нашею квартирой в чистеньком доме часовых дел мастера Розенберга, который уверял нас, будто он двоюродный брат генерала его имени. Мы обедали в его саду, в который выход был прямо из наших комнат. После обеда приехал городничий от имени генерал-губернатора звать нас на другой день к нему обедать. Итак, отъезд наш мы должны были отложить до следующего вечера.


Мы нашли г. Модераха чрезвычайно важным, что нам весьма не полюбилось, особливо после чересчур доброго Мансурова. Семейство его состояло налицо из жены и шести дочерей — двух замужних и четырех девиц. Единственный сын был в военной службе и в отсутствии. Генерал-губернаторша была добрая немка, которая, как нам казалось, охотно должна была ходить и на кухню, и в погреб. Старшая дочь была замужем за председателем уголовной палаты, статским советником Иваном Михайловичем Энгельгардтом. Четыре взрослые девки были только что молоды.


Но, как алмаз, вправленный в олово, так сияла посреди сего семейства вторая дочь Модераха, Софья Карловна, выданная за генерал-лейтенанта Аггея Степановича Певцова, инспектора пехотной дивизии и шефа Екатеринбургского полка, который в том городе и состоял на квартирах. Муж поехал осматривать полки, а жену покамест отправил к родителям. Она была двадцати трех лет. Столь милого личика и столь пристойного, умного кокетства трудно было найти. От ее взоров и речей все наше отделение вдруг воспламенилось. Сам ледяной Сухтелен начал таять, а бедный наш Нелидов!.. Чудесная сия женщина была вместе с тем и просвещеннейшая из всех тех, коих я дотоле видел. Свободно выражалась на иностранных языках, наслаждалась всеми цветами литературы и, в преддверии Азии, читая журналы, знала все, что происходит в Европе. Разумеется, что наш отъезд был еще отложен: нас в тот же день пригласили еще на вечер.


Исключая Сухтелена, старика, и брата, генерал-инженера, Модерах почти никого из нас не замечал. Надобно думать, что старшие дочери в отсутствие наше шепнули ему что-нибудь для нас выгодное, представив людьми довольно порядочными и, может быть, кто знает, женихами для меньших его дочерей, потому что вечером был он внимательнее и приветливее к нам. Были собраны какие-то два-три аматера, чтобы сопровождать (аккомпанировать) одну из младших дочерей, которая перед нами хотела блеснуть музыкальным искусством, довольно странным для женщины: она играла на скрипке. Но если б она играла и на контрабасе, то я мало бы тому подивился, быв совершенно углублен в созерцание сестры ее, Певцовой.


Сия чародейка, желая продлить наше пребывание в Перми, заставила зятя своего, Энгельгардта, пригласить нас на другой день к себе обедать. Третий день, 22 июля, был табельный, именины императрицы Марии Федоровны, в который генерал-губернатору надлежало дать официальный обед; как Модерах был беден и расчетлив, то и отпраздновали мы сей день партикулярным образом. На обед, на бал и на ужин пригласил нас пермский амфитрион, губернский казначей Дягилев, у которого в этот день жена была именинница. Мы было хотели отговориться, но Софья Карловна нам не велела. Мы знали одно только семейство Модераха — тут увидели мы все пермское общество, и я нашел, что оно двумя десятками годов от пензенского и казанского. Мужчины без всенижайшего поклона не подходили к дамам и говорили с беспрестанным словоерсом.


Итак, вместо одних суток прожили мы почти пять и только 23 июля вырвались из пустого города, оживленного присутствием одного превосходного существа. Об нем были все помышления, все разговоры согласных соперников в первый день разлуки с ним. Но дорожные впечатления, как бы сильны они ни были, скоро изглаживаются новыми....


Вигель Ф.Ф. Воспоминания. — М., 1864 — Ч. 2. — С. 142-147.



Создано : 12/07/2007 : 6:24 PM
Обновлено : 20/07/2007 : 7:15 PM
Категория :
Страница просмотрена 467 раз


Версия для печати Версия для печати


Комментарии:

Пока комментариев нет.
Вы первым можете добавить комментарий!



free counters


^ Наверх ^