Календарь
Погода

GISMETEO: Погода по г. Пермь

Публикации

Закрыть Города и села

Закрыть Конфессии

Закрыть Культура Прикамья

Закрыть Пермяки

Закрыть Регион

Фотоальбом

Закрыть  Архитектура

Закрыть  Города и села

Закрыть  Литераторы

Закрыть  Музеи

Закрыть  Персоны

Закрыть  Природа

Закрыть  Университет

Рейтинг статей
Регистрация
 Список пользователей Пользователей : 309

Логин:

Пароль:

[ Забыли пароль? ]


[ Join us ]


  Cейчас online:
  Гостей online: 10

Всего визитов Всего визитов: 0  

Рекорд:
Рекорд:Пользователей: 12

08/10/2008 @ 20:57

Рекорд:Total: 401

24/05/2011 @ 08:55


Инфоблок

Ваш IP: 54.145.118.24

Подписка
Чтобы получать новости с сайта, подпишитесь на наш Информационный бюллетень
Подписаться
Отказаться
230 Подписчиков
Инвентаризация памяти: мемориальный бум или бунт?!!

Инвентаризация памяти: мемориальный бум или бунт?!!


В Перми наблюдается форменный мемориальный бунт. Общественная инициатива — то, что в других городах чаще всего днем с огнем не сыщешь, — проявляется на пермской земле в таком оригинальном преломлении, как установка различных мемориальных знаков, досок и т.д. Явление это может и радовать, и огорчать. Количество таких малых форм увековечения растет невероятно быстро. Доски появляются в самых неожиданных местах, а тексты их — в самых невероятных редакциях.

Проверка временем


Если вспомнить, какие мемориальные доски последнего времени отвечают высоким требованиям искусства и правды жизни, то таких наберется не так уж и много. Можно назвать мемории в честь философа Петра Струве (быв. дом губернатора), пароходчика и мецената Н.В. Мешкова (Пермский университет), великого князя Михаила Романова (б. Королевские номера), писателей Михаила Осоргина (мужская гимназия), Виктора Астафьева (жилой дом, ул. Ленина) и Льва Правдина (жилой дом, ул. Борчанинова), директора моторостроительного завода Михаила Субботина (жилой дом, Комсомольский пр.), народной артистки СССР Почетного гражданина Перми Лидии Мосоловой (жилой дом угол ул. Газеты «Звезда» и Петропавловской (Коммунистической). Достойно увековечена память основателя Пермского хореографического училища Екатерины Гейденрейх (здание училища), Героев Советского Союза Татьяна Барамзиной (главный корпус педуниверситета) и Зинатуллы Исхакова (жилой дом, ул. Орджоникидзе), поэта Алексея Решетова (жилой дом, угол ул. Кирова и 25 Октября)…


В сравнении с советским периодом прогресс очевиден, по меньшей мере по двум критериям. Во-первых, значительно расширился круг лиц, при коммунистах в список «избранных» включались преимущественно деятели партии и революции. Во-вторых, возрос художественный уровень мемориальных знаков (понятно, лучших образцов), все чаще текстовая часть сопровождается портретными барельефами и горельефами. И материал для досок выбирается все более разнообразный и качественный. За изготовление мемориальных досок брались и берутся лучшие скульпторы Перми, такие мастера, как Николай Хромов, Анатолий Уральский, Алексей Кутергин, Равиль Исмагилов.


С известной децентрализацией и демократизацией нашего общества появилось больше возможностей для музеефикации, скажем так, отдельно взятой души. Все чаще используется ведомственный подход. Своеобразным лидером в этом деле стал в последнее десятилетие Пермский мотовозоремонтный завод. На территории своего предприятия коллектив установил уже около десятка мемориальных досок. И своим заслуженным работникам, и всероссийским знаменитостям, например, писателям В.Г. Короленко и А.С. Грину, когда-то трудившимся в механических мастерских. Есть здесь и такие памятные доски, как указатель, показывающий уровень затопления завода рекой Егошихой 5 февраля 1990 г. — он составляет 2 метра 10 см. Чем не Петербург? Жаль только, что все это богатство доступно для обозрения только труженикам завода, вход на предприятие строго регламентирован.


Конечно, в первую очередь важно, кому устанавливается доска. Когда выбор личности бесспорен, когда заслуги человека несомненны, все вопросы отпадают сразу… кроме одного, пожалуй. Вот этого: почему же раньше-то не устанавливали?! Ведь такой человек! Например, на здании пермской гимназии №4 имени Каменских (бывшей школы №92) в 2007 году появилась мемориальная доска Ивану Михайловичу Хлебову (1913-1994) — первому директору школы, участнику Великой Отечественной войны.


Судьба человека говорит сама за себя, дело жизни прошло проверку временем, его вклад в историю (коллектива, города, края) неоспорим.

Не вырубить топором?


Во многих случаях, однако, вопросы к авторам мемориальных текстов возникают, да вот, к сожалению, уже поздно — ошибка высечена, вырублена в камне или отлита в бронзе, в вечном материале. Клуб «Пермский краевед» провел даже специальное заседание, посвященное данной проблеме. Да, это уже проблема для города! Со всей очевидностью острота ее выявилась после того, как увидел свет справочник «Мемориальные доски Перми», подготовленный обществом «Арабеск» при поддержке обществе «Пермский краевед». (Пермь, 2008).


Немало примеров невыверенных текстов мемориальных досок, неотшлифованных, корявых формулировок в «копилке» кандидата исторических наук В.А. Порозова, который говорит:

— Создается впечатление, что наши мемориальные доски устанавливают невежественные люди, не способные написать без ошибок двух-трех фраз. На одной утверждается, что человек жил в доме «с 1960-1996 г.г.» (доска народной артистке СССР Л.В. Мосоловой). Патриарх пермского краеведения Д.Д. Смышляев, оказывается, проживал в своем доме «с 1842-1864 годы». Неправильное предложное управление, отсутствие пунктуации — все это, согласитесь, не мелочи, когда речь идет о произведении, отлитом на века.


«Прокрадываются» в мемориальные тексты и плохо читаемые, непонятные, неудобоваримые слова, специальные термины. Например, на доске в честь братьев Нобелей (ул. Советская, 26) — «основателей системы нефтепродуктообеспечения Прикамья». Прекрасная доска с барельефом установлена на здании корпуса медакадемии по ул. Луначарского в честь профессора заслуженного врача России В.Н. Перепелицына (1946-2005). А вот текст «перегружен», слова «внесший большой вклад в развитие малоинвазивной хирургии Прикамья», согласитесь, больше подходят для научной статьи, а не для общедоступной мемориальной доски.


Но это еще «семечки». Смысловые неточности вырываются, так сказать, в приливе благодарных чувств, от широты души русской. На доске, установленной в честь замечательного человека, пермского долгожителя В.М. Балковой (ул. Островского, 15а), написано, что она была секретарем Пермского обкома ВКП (б) по оборонной промышленности и создателем пороха для легендарных «Катюш». Секретарем — да, была, а вот насчет «Катюш», к сожалению, документально не подтверждается ни в музейной экспозиции предприятия, где производились пороха, ни в воспоминаниях действительных авторов-разработчиков.


Такого же плана ошибка просочилась в текст доски, установленной в 2007 году в честь отца и сына Бурковых (на доме по ул. Уральской, 111). Георгий Бурков (1933-1990), популярный, поистине народный артист, на самом деле при жизни звания «народного» не удостоился, он был заслуженным артистом. Впрочем, многие пермяки, наверное, скажут на это: ну, и пусть, зато по сути здесь все верно, все соответствует истине.


Жизнь не стоит на месте, исследователи вносят коррективы в, казалось бы, давно изученный материал. Так, становление в нашем крае книжной торговли заслуженно связывают с именами ссыльного поляка Юзефа Пиотровского (Иосифа Петровского) и его жены Ольги Платоновны, урожденной Пушиной. Первый специализированный книжный магазин был ими открыт в 1876 году, о чем напоминает мемориальная доска на здании центрального гастронома (на углу Ленина-Покровской и Сибирской). Историк В.И. Якунцов уточнил дату открытия магазина Ольги Петровской (так он был зарегистрирован). Отталкиваясь от объявлений в «Пермских губернских ведомостях» (ПГВ) за 8 и 19 января 1877 г., можно полагать, что магазин открыл свои двери 1 января того же 1877 г. (ранее указывался 1886 г.). Усомнился дотошный историк также в выводах, будто в губернской Перми до Петровских существовала только мелочная книжная торговля, преимущественно учебниками. Факты говорят об обратном. В 1876 г. был открыт магазин в доме П.П. Суслова по ул. Петропавловской (Коммунистической). В ноябре он предлагает широкий выбор учебников и книг по различным отраслям знаний, собрания законов и юридическую литературу, романы, книги для детей, календари на 1877 год и т.п. Еще до Суслова в Перми существовала лавка Гусева, который открыл книготорговлю одним из первых, с1863 года. Сначала завел только полку с книгами. Вскоре, однако, книготорговля Гусева расширилась настолько, что уже в 1865 г. он предлагал покупателям самую разнообразную литературу и «на порядочную сумму». Так что в текст мемориальной доски теперь необходимо вносить уточнения.


Привязка к месту — это важно!


Теперь о качестве и эстетическом восприятии малых форм меморий. Однажды я шел по ул. Островского и случайно увидел на доме №49 скромную черную досочку, текст которой разбирался с большим трудом: «В этом доме жил выдающийся оперный певец Тюменцев Валерий Иванович (1941-2003)». В дождь портрета певца вообще не видно, таково свойство этого дешевого материала. Честно сказать, обидно стало за действительно замечательного певца, народного артиста России, отдавшего театру всю жизнь и умершего прямо на сцене.


Похожая история «усеченного» увековечения — с известным краеведом и географом И.Я. Кривощековым (1854-1916): текст на каменной доске, восстановленной (прежняя была разбита) на здании корпуса педагогического университета, едва намечен, его трудно прочитать даже «в упор», а ведь еще надо суметь подойти, пробраться через газон.


О низком художественном, эстетическом уровне многих досок и знаков не устает говорить председатель Пермской организации Союза художников России скульптор Равиль Исмагилов. Причину появления брака он видит в том, что берутся за работу непрофессионалы.


Очень часто мемориальные доски плотно окружены рекламными и информационными вывесками, они просто теряются, «утопают» в коммерческих объявлениях и призывах. Сказанное касается памятников участнику гражданской войны В.К. Блюхеру (угол ул. Сибирской и Пушкина), и академика Вагнера («дом ученых» на Компросе) и других. Как говорил тургеневский герой: «Сначала надо место расчистить».


Хорошее дело задумали и осуществили пермские фотографы, открыв мемориальную доску в честь известного фотохудожника Виктора Чувызгалова. Несколько огорчает неряшливое художественное решение, отсутствие эстетической цельности образа. Со времени открытия доски (2006) прошло уже немало времени, а угол дома (по ул. Плеханова), к которому прикрутили доску, так и не приведен в порядок, грозное предупреждение насчет схода снега так и торчит из-под доски.


Нельзя игнорировать и соседнее окружение нового памятника. Прекрасная доска открыта на здании Пермской телестудии в память режиссера Л.И. Футлика, получилась даже не доска, а целый триптих. Но возник нежелательный контраст: бросается в глаза, что висящая рядом доска в память сотрудников телевидения, не вернувшихся с фронта, как-то уж очень, вызывающе скромная, невидная. Кстати, проблема касается не только телестудии. Думаю, теперь совершенно ясно, многим нужно будет посмотреть на состояние мемориальных досок в честь героев Великой Отечественной войны, не дожидаясь очередного юбилея Победы. Ведь в большинстве случаев эти памятники пришли в негодность, устарели морально и физически.


Чувство меры всегда полезно. Чтобы напомнить об этом, приведем еще один пример. Подходим к роскошной, большого размера доске из дорогого камня, на ней — гордый профиль человека, с лавровой ветвью. Римский патриций, ни дать, ни взять — так уважили после смерти… начальника газового хозяйства. Были бы деньги, как говорится.


От какого наследства мы отказываемся


Теперь о пропавших досках, о чем нам пишут жители Перми. Немало мемориальных досок исчезло по вине вандалов. Недолго просуществовала монументальная доска в честь братства св. Стефана Пермского (похищена неизвестными со стены часовни на Комсомольском проспекте).


Барельеф журналиста Бориса Назаровского (жилой дом, ул. Большевистская) был похищен вскоре после открытия доски в 2004 году в честь 100-летия этого известного деятеля культуры.


Бывает беспамятство иного рода, так сказать, «по невнимательности». Непонятно же, в самом деле, куда в Пермском университете могли исчезнуть несколько досок в честь видных ученых. Профессоров. Но — пропали, в наше время и незаметно для всех, в том числе и для музея.


Очень не везет в Перми знаменитому ученому изобретателю радио А.С. Попову. В 1980-е годы исчезла (вместе с домом) мемориальная доска, извещавшая что он в этом здании жил в 1873-1876 гг. А недавно новые арендаторы здания по ул. Газеты «Звезда», 5 удалили доску, на которой была надпись: «В этом здании помещалась Пермская городская электростанция, построенная в 1902 г. по проекту изобретателя радио А.С. Попова».


Во время предвыборной лихорадки какой-то безголовый сукин сын — иначе назвать его нельзя — использовал под рекламу кандидата в Госдуму мемориальную доску на одном из корпусов областной больницы, установленную в память того, что здесь располагался военный госпиталь.


Растет счет пропавших меморий в честь деятелей революции. Впрочем, здесь уже начинается политика. Такие доски устанавливали в советские годы десятками, сейчас они исчезают незаметно. Общественную дискуссию вызвал, пожалуй, только первый случай самовольного снятия доски, это произошло в годы перестройки по адресу Парковая, 2. Хозяин избушки, в которой в 1905 году находилась подпольная лаборатория, снял извещавшую об этом доску. И сделал это «в знак протеста плохих жилищных условий». Номер этот «революционеру наоборот» сошел с рук, а позже подобные случаи уже просто не принимались во внимание.


Хотя и в таких случаях с кондачка действовать не следует, на мой взгляд, нужно вникать в каждую конкретную ситуацию. Жаль, что уничтожена художественная доска с портретом «всесоюзного старосты» М.И. Калинина, находившаяся на здании сельхозакадемии. (автор скульптор В. Чествилов). С другой стороны, непонятно, почему задержались на стенах пермских домов мемории в честь самых кровавых деятелей Бела Куна и Розы Землячки, этих «отличников красного террора».


Вообще, по отношению к «мемориальному парку» гости города вполне могут сделать выводы о том, каков характер у местных жителей. Можно подумать, что в пермском «коммунистическом заповеднике» царит сонное царство, его обитатели ленивы, нелюбопытны и неповоротливы. Словно всем на все наплевать!


Вот здание знаменитого пермского театра. Ни одной фамилии знаменитых музыкантов, артистов, выступавших со сцены городского театра в досоветский период, не указывается. Зато читатель узнает, что «в этом здании в 1917 году была провозглашена Советская власть».


Красивый дом с куполом (напоминающим гранату-лимонку) на углу ул. Сибирской и Пушкина для нас до сих пор ценен только тем, оказывается, что здесь в 1919 г. останавливался маршал В. К. Блюхер. И ни слова о том, что в нем находилось Императорское музыкальное общество, с деятельностью которого связана жизнь замечательных русских просветителей, в частности, А.Д. Городцова.


Подходим к знаменитой «семиэтажке», гостинице «Центральная» на ул. Сибирской, памятнику архитектуры, стиль конструктивизм. Недавно здесь появилась небольшая мемориальная доска в честь композитора Арама Хачатуряна, который работал в этом здании. Это, конечно, хорошо, что армянская диаспора вспомнила про своего земляка автора знаменитого «Танца с саблями» (правда, качество доски оставляет желать лучшего), но как быть с другими знаменитыми творцами, которые также жили в этом здании в годы эвакуации? Хачатурян — наше все?! Не лучше ли городу собраться с силами, как говорится, и почтить память и Вениамина Каверина, писавшего здесь «Двух капитанов», и Юрия Тынянова, и Галину Уланову и др. Пускай им общим памятником будет красивая мемориальная доска.


Открытие доски выдающемуся русскому философу, публицисту, организатору кадетской партии Петру Струве стало и актом восстановления исторической справедливости по отношению к «несчастному белоэмигранту», и в то же время символом подключенности Перми к российской политической элите. Хорошая доска, хоть и установлена она на «теневой» стороне дома бывшего губернатора, но уж не обессудьте, что осталось. На главную улицу, Сибирскую, смотрит другая памятная доска, в честь большевика В.И. Решетникова, одного из тех, кто изгонял Струве из России. Такова уж родная история, двуглавая и многоликая.


Открыли — а дальше что?


Установка мемориальной доски играет большую роль и для самого здания, на котором она появляется. По закону, все доски и знаки подлежат учету и охране, а здания автоматически переходят в ранг исторических памятников. Вот почему такое значение придается появлению каждой из подобных меморий. А казалось бы, такая малость — «всего-навсего» доска…


На здании бывшей станции юных туристов (ул. Малая Ямская, 9) в 1991 году была установлена мемориальная доска памяти известного пермского краеведа и педагога С.А. Торопова. Детский центр «Восхождение», который можно назвать наследником по прямой линии, стал организатором Тороповских историко-педагогических чтений. Здание коллективу центра пришлось покинуть. Не помогли ни суды, ни заступничество СМИ. Сейчас «Дом Торопова» стоит полупустой, часть помещения занята под «общагу» для гастарбайтеров. Теперь над историческим памятником на Малой Ямской нависла угроза уничтожения. Соседи в открытую говорят, что если «случайно» здание сгорит — никто не удивится. Единственная мемориальная доска остается на стене старинного замка (архитектор Р. Карвовский, 1880-е гг) как охранная грамота. Торопов, как стойкий оловянный солдатик, по-прежнему на посту… Воюет даже после смерти, даже в одиночестве.


То и дело возникает вопрос: куда смотрел топонимический совет города? Но в том-то и дело, что мемориальные доски частенько ставятся без обсуждения их на заседаниях городского совета по наименованиям — как местная инициатива. Творчество масс, так сказать, проявление активности проснувшегося гражданского общества. Или очень энергичных активных родственников и коллег, что, согласитесь, совсем не одно и то же.


При этом рассуждают так: это же не памятник в полном смысле слова, не круглая скульптура, требующая больших денег и утверждения властными структурами. Тем более что сегодня и «настоящие» памятники ставятся тоже нередко партизанскими методами, без предварительного общественного обсуждения и одобрения. Берут пример с Москвы: в столице за последние 15 лет появилось около трех тысяч бронзовых скульптур, и большая их часть не прошла необходимую процедуру обсуждения и утверждения.


Не нужно торопиться с увековечением ушедшего человека. Все должно пройти проверку временем.


Если же кто-то думает, паче чаяния, что главное — добиться установки мемориальной доски, «откроем, а снять уж никто не посмеет», то это не так. Не обольщайтесь. В Перми известно уже несколько примеров, когда принимались решения о снятии и замене доски с неточным, неадекватным текстом. Самый нашумевший пример — появление доски в честь организации со зловещей аббревиатурой «НКВД», она была установлена «тихой сапой» над входом в здание управления УВД, по привычке называемого в народе «башней смерти». Поднялась настоящая волна общественного возмущения, что не смогли не заметить и власти. Текст доски был изменен, ненавистную аббревиатуру послали, так сказать, на четыре буквы.


Долго ли еще великому русскому хореографу Е. Панфилову служить «ударником общепита»? Фото В.Ф. Гладышева, 2.12.2008.


Владимир Гладышев,

председатель клуба «Пермский краевед»,

член Союза журналистов России,

куратор программы «Пермский парк памяти -

Егошихинский некрополь»

ПОО ВООПИК

тел. 8919-4990932


Специально для портала "Культурное наследие Прикамья"



Создано : 02/12/2008 : 9:41 PM
Обновлено : 02/12/2008 : 9:49 PM
Категория :
Страница просмотрена 88 раз


Версия для печати Версия для печати


Комментарии:

Пока комментариев нет.
Вы первым можете добавить комментарий!



free counters


^ Наверх ^