Календарь
Погода

GISMETEO: Погода по г. Пермь

Публикации

Закрыть Города и села

Закрыть Конфессии

Закрыть Культура Прикамья

Закрыть Пермяки

Закрыть Регион

Фотоальбом

Закрыть  Архитектура

Закрыть  Города и села

Закрыть  Литераторы

Закрыть  Музеи

Закрыть  Персоны

Закрыть  Природа

Закрыть  Университет

Рейтинг статей
Регистрация
 Список пользователей Пользователей : 307

Логин:

Пароль:

[ Забыли пароль? ]


[ Join us ]


  Cейчас online:
  Гостей online: 9

Всего визитов Всего визитов: 0  

Рекорд:
Рекорд:Пользователей: 12

08/10/2008 @ 20:57

Рекорд:Total: 401

24/05/2011 @ 08:55


Инфоблок

Ваш IP: 54.80.58.75

Подписка
Чтобы получать новости с сайта, подпишитесь на наш Информационный бюллетень
Подписаться
Отказаться
230 Подписчиков
Святитель Стефан, Епископ Пермский

Святитель Стефан (в миру — Степан Симеонович Храп, 1345 - 26.04.1396).

Святитель Стефан (в миру — Степан Симеонович Храп, 1345 - 26.04.1396) — Первый Епископ Пермский и основатель Пермской епархии, создатель пермской азбуки и переводчик богослужебных книг на зырянский язык, иконописец. Святой Русской Православной Церкви, почитается в лике святителей.




Однажды Праведный Прокопий Устюжский, взявший на себя подвиг юродства во Христе, встретил на улице трехлетнюю девочку Марию, дочь устюжского кузнеца, "некоего человека именем Ивана, глаголемаго Секирина". Поднявшись со своего места на паперти Успенского собора, Прокопий поклонился в ноги трехлетней девочке со словами: "Сия девица Мария грядет — мати великаго отца Стефана, архиепископа и учителя Пермского!". Странными и несбыточными показались тогда слова Св. Прокопия устюжанам. Их удивляло не то, что юродивый предсказал девочке в будущем стать матерью епископа, но совершенно несбыточным показалось им, чтобы зыряне приняли христианскую веру и в пермской земле был когда-либо поставлен свой епископ, — так были преданы пермяне своему язычеству, такую власть над ними имели волхвы и кудесники, непримиримые враги всего православного, русского. Такое отношение жителей Устюга не было безосновательным, ибо тогда город стоял на границе пермских земель, и устюжане хорошо знали зырян, имея с ними торговые отношения. Как рассказывается в Житии Стефана, "в то время ещё в Пермстем языце не было ни единаго человека, верующа во Христа, но вси убо тамо живущий человецы помрачены быше прелестию сатанинскою, и по-клоняхуся они болваном, и жруще бесом и идолам".


Святитель Перми Вычегодской, Святой Стефан (Степан Симеонович Храп), родился в 1345 году в г. Устюге и наречён был в Святом Крещении именем Степан. Отец его Симеон по прозванию Храп был причетником в соборной церкви Успения Божией Матери в Устюге. В этом храме хранилась чудотворная икона Благовещения Божией Матери, молясь перед которой Праведный Прокопий Устюжский отвел каменную тучу от города. Матерью его была та самая Мария Ивановна, урожденная Секирина, к которой относилось предсказание Св. Прокопия о рождении Стефана-епископа.


Не получив никакого специального образования, но, щедро одаренный естественной остротой ума, хорошей памятью и быстротой соображения, он попусту время не тратил: "к детем играющим не приставаше... но от всех детских обычаев, и нрав, и игр отвращашеся", любил молиться, учиться и читать. Вскоре он превзошел в учении своих сверстников, и после одного только года учения Степан был допущен к канонаршению и чтению в соборе, а затем стал диаконом.


Богобоязненный и даровитый юноша как бы предчувствовал свое назначение и старался скорее приготовиться к нему. Степан прочёл многие книги Ветхого и Нового Заветов (Библии как единой книги в то время на Руси еще не существовало) и осознал, как говорит жизнеописатель святителя Епифаний, сколь маловременна и быстротечна эта жизнь: "аки речнаа быстрина, или аки травный цвет". В то же время, повинуясь тайному влечению сердца, он сам искал случая встретиться с зырянами, когда они приезжали в Устюг, разговаривал с ними, спрашивал у них названия тех или иных предметов и таким образом скоро стал не только понимать их язык, но и изъясняться с ними. Все это не раз приводило на память Марии предсказание Прокопия Устюжского и показывало ей, что на её сыне уже с детства почивает какая-то особая благодать Божия. Возможно, не раз задумывался над пророчеством Прокопия и сам Степан и невольно шел навстречу замыслу Божию о себе.


Достигнув юношеских лет и не чувствуя привязанности ни к чему мирскому, Степан дни и ночи проводил над чтением священных и святоотеческих книг, но чем более он занимался, тем яснее сознавал, как недостаточны еще его знания. Молодой человек из Устюга, избравший для себя путь служения в церкви, должен был, женившись, принимать сан и начинать служение на приходе или же, если он хотел продолжить постигать книжные знания, должен был принимать монашество, ибо вне монастыря получить такие знания тогда было невозможно. Прочитав в святых Евангелиях, — пишет Епифаний, — что Господь говорит: "Иже кто оставит отца и матерь, жену и дети, братью и сестры, домы и имениа имене Моего ради, сторицею приимет и жизнь вечную наследит", Степан решился оставить свой дом и город и постричься в монахи.


Пострижен в монашество в г. Ростове в монастыре Св. Григория Богослова, называвшимся в ту пору "Братским затвором", где готовил себя к миссионерскому делу. Было ему в ту пору чуть более двадцати лет. Принятый в число послушников, он строго исполнял требования иноческой жизни. Вскоре Степан, несмотря на молодость, удостоился монашества, постриженный рукой старца Максима по прозвищу Калина, тогдашнего игумена Иоанно-Богословского монастыря (обитель располагалась тут же, в епископии) под именем Стефан. Прежде всех являясь в церковь к богослужению и после всех выходя из неё, он дни и ночи проводил в Споете и молитве, обучая себя смирению, кротости, терпению и любви, чтобы переносить все неприятности и скорби для Господа без вреда делу веры и спасению своей души. Младшим товарищем Стефана в "Затворе" оказался будущий создатель его Жития Епифаний. Они подружились, но это не мешало им иногда ссориться, причем обидчиком выступал, как он сам признается, Епифаний. Но Стефан первым предлагал примирение. Это давало Епифанию возможность убеждаться всякий раз в "долготерпении, многоразумии и благопокорении" Стефана.


Во время архиерейских служений правившего тогда Ростовского епископа Парфения братия "Затвора" стояла на левом клиросе и пела службу по-гречески, в то время как правый клирос пел по-славянски. Впоследствии этот монастырь с пятиглавой церковью Григория Богослова оказался за стенами Ростовского кремля и запустел. Но во время Стефана имел очень хорошую библиотеку. Здесь затворялись или уединялись иноки, которые с монашескими подвигами соединяли искание богословской учёности. Стремясь к образованию, Стефан жадно поглощал всю бывшую в его распоряжении книжную премудрость. "Он имел обычай внимательно прочитывать то, что читал в книге, и нередко замедливал чтение ради понимания — пока до конца, по-настоящему не уразумеет слов каждого стиха, что они значат... И если видел он человека мудрого и книжного или старца разумного и духовного, то задавал ему вопросы, беседовал с ним, у него поселялся и ночевал, и утреневал, расспрашивая о том, что старался скорее понять".


Спустя пять лет после поступления в "Затвор" Стефан был рукоположен во иеродиакона.


Десятилетнее пребывание в Григорьевском монастыре было для него очень благотворным, здесь он закончил свое обширное, по тому времени, образование, и отсюда вышел на апостольскую проповедь. В монастыре научился он греческому языку, с целью уяснить себе всё трудно понимаемое в славянском переводе, а впоследствии научился и говорить на греческом. Изучил имеющийся в "Затворе" запас греческих книг и стал чудным дидаскалом, исполненным мудрости и разума, знатоком всей внешней философии, книжной мудрости и грамотной хитрости. В монастыре он прошел все ступени самоусовершенствования, "подвизался на добродетель постом и молитвою, чистотой и смирением, воздержанием и трезвением, терпением, беззлобием, послушанием и любовью". В богословском монастыре Стефан написал своей рукой много книг, которые долго служили памятниками его богомыслия и трудолюбия. Он не только выучился писать, но и сам переплетал книги и, быть может, книги эти дошли бы до наших дней в древлехранилищах, если б не ужасный пожар 1408 года в Ростове.


Он был убежденным аскетом. Горел желанием просветить Христовою верою инородцев. И вот однажды, когда он усердно молился, как бы в ответ на его прошение, пришла ему благая мысль сделаться просветителем зырян, знакомых ему с детства. Занимаясь прежде зырянским языком безо всякой цели, ради одной любознательности, он стал теперь заботиться о том, как передать высокие истины христианского учения зырянам на родном и понятном для них наречии. В ту пору коми язык не имел ни письменности, ни грамматики и надобно было не только изобрести азбуку для выражения звуков их речи, но и составить слова, которых у зырян не было. Таких слов, как "аллилуйя", "аминь", "херувим", точно так же, как слова "грех" не было в зырянском языке, поэтому Стефан просто переписал их новыми буквами. При этом многое, не очень ясно изложенное по-славянски, он переводил прямо с греческого. Постепенно он смог создать для коми-зырян соответствующее их фонетике письмо, чтобы проповедовать им христианство. Он придумал для них азбуку из 24 букв, как в греческом алфавите, использовав при этом, как допускают, значки, вырезавшиеся зырянами на тонких четырехугольных палочках, служивших им для счёта (так называемые "пасы"). Он перевёл на зырянский язык и записал новоизобретенными знаками основные богослужебные тексты, по всей вероятности — Часослов, Псалтирь и Служебник — тексты литургии, заутрени и вечерни.


Запасшись зырянскими переводами необходимых богослужебных книг и чувствуя себя уже довольно подготовленным к делу проповеди, то решил испросить благословение у начальства.


В 1379 году ездил в Москву за благословением на миссионерское служение. Здесь он собирался у первосвятителя Русской Церкви испросить его благословения, а также советов и наставлений на своё многотрудное предприятие. Но прибыв в Москву, он уже не застал в живых великого святителя Русской Церкви — митрополита Алексия. Духовник великого князя, Симоновский архимандрит Михаил (Митяй), как нареченный митрополит управлял тогда делами Русской Церкви. Хотя он был горд, самонадеян и заносчив даже перед епископами, но благосклонно принял смиренного иеродиакона. Как человек умный, он сразу понял всю важность и пользу его предприятия, испросил Стефану у Великого Князя охранные грамоты и послал его к епископу Коломенскому старцу Герасиму.


"Благослови меня, владыко, идти в страну языческую Пермь, — сказал Стефан, припадая к ногам Герасима, — хочу учить святой вере людей неверных, я решился или привести их ко Христу, или сложить у них голову за Христа моего". Преосвященный Герасим, старец уже многолетний, подивился апостольской ревности и дерзновению Стефана, и видя в нём особенное призвание к апостольской деятельности, много беседовал с ним, воодушевляя его на подвиг. "Чадо Стефан, во Святом Духе сын и сослужебник нашего смирения, — сказал он, — иди с миром и благодатию Божиею, да сопутствует тебе Сам Господь славы и даст ти глагол, благовествующему силою многою. Облекись по апостолу во всеоружие Божие, приими щит веры и шлем спасения, и меч духовный — глагол Божий; иди, и да будет слово твое солию растворено, живо и действенно, и Дух Святый да внушит тебе, когда и что говорить, да наставит, где как поступать, чтобы обратить к свету веры сердца неверных ".


Рукоположив Стефана в иеромонахи, Владыка Герасим снабдил его св. антиминсами, св. миром, частицами мощей и другими священными вещами и отпустил с молитвою и благословением. Обеспечив таким образом свое предприятие как со стороны церковной, так и гражданской власти, и напутствуемый благожеланиями и дарами вещественными, блаженный Стефан отправился из Москвы к месту своей миссионерской деятельности. По прибытии в Вологду он отправился водным путем по реке Сухоне до Устюга, а отсюда по Северной Двине до впадения в неё Вычегды, где начинались тогда поселения зырян. Это было осенью 1379 года.


Много веков зыряне были данниками новгородцев. Эта зависимость была для них не только не обременительна, но во многих отношениях даже полезна, потому что новгородцы не вмешивались во внутренние их дела и довольствовались одной только данью. Со своей стороны зыряне тем охотнее платили им дань, чем более получали выгод от торговли с новгородскими купцами и чем менее обижали их, как своих подданных, новгородские ушкуйники. Но незадолго до прибытия к ним Стефана Москва подчинила их себе. Отстранив новгородцев и не предоставив зырянам никаких особенных выгод и благодеяний, московское правительство увеличило с них поборы и подати. "Тиуны, довотчики и приставники" великокняжеские в короткое время так надоели и опротивели зырянам, что всё исходившее из Москвы стало казаться им подозрительным и враждебным. Только страх удерживал их в повиновении. Уже одно то, что Стефан пришёл из Москвы и принёс с собою великокняжеские грамоты, должно было оттолкнуть от него зырян и поселить в них недоверие к нему. В ту пору главными языческими божествами зырян были Войпель и Иомала, поклонялись зыряне солнцу, огню, воде, камням, деревьям и животным, верили и в духов добрых и злых и даже знали единого великого духа Ён. Но его они считали недоступным для поклонения, не смели ни изображать его, ни приносить ему дары. Волхвы и кудесники пользовались глубоким уважением и суеверным почтением как провозвестники воли богов, действовавшие от их лица, они были полновластными распорядителями богатств кумирниц и всего приносимого в дар богам. Они-то и оказались злейшими врагами Стефана. Такова была почва, на которой пришлось Стефану сеять слово Божие. От успешного или неудачного начала зависело многое, почти всё. Успех проповеди отверзал Стефану доступ в страну, давал ему спутников и помощников и пролагал путь к дальнейшему благовествованию. Напротив, при неудаче первой проповеди дело приняло бы совсем другой оборот, и зыряне, может быть, еще надолго оставались бы во тьме языческой.


Первое зырянское селение, в которое он прибыл, было Пырас (ныне это город Котлас, в 60 километрах от Устюга, на противоположном берегу Северной Двины при впадении в неё Вычегды), жители которого часто вступали в торговые и иные отношения с русскими и потому понимали по-русски. Когда же они услышали, что Стефан говорит с ними на их языке так хорошо, как природный зырянин, то приняли его с особенным радушием и охотно вступали с ним в рассуждения. Долго, впрочем, проповеднические труды его здесь не имели никакого успеха. Когда Стефан начал им проповедовать о ложности их богов и о святости христианской религии, преданный идолопоклонству народ сначала не хотел слушать проповедника. Не будучи в состоянии оспорить Стефана, они старались выжить, прогнать его от себя, наносили ему разные оскорбления и обиды, а один раз наметали костер дров и наносили соломы, чтобы сжечь его живьем.


Блаженный Стефан, несмотря на такие препятствия и опасности, с невозмутимой кротостью и терпением продолжал увещевать своих слушателей оставить идолопоклонство и обратиться к Богу Истинному, которого они называют Ён, Творцу неба и земли. Епифаний так говорит о начале проповеднической деятельности своего духовного брата и сподвижника: "И нача яко овча посреде волков, посреде рода строптива и развращенна ходити и проповедовати Христа, истинного Бога, и учити христианской вере". Наконец речи его тронули сердца язычников, и мало-помалу жители начали утверждаться в истине слов проповедника, понимать ничтожество идолов. Теперь они уже не только охотно слушали его беседы, но и сами стали просить Стефана научить их христианской вере. Таким образом весь Пырас оставил идолопоклонство и крестился. Только самые закоренелые язычники отказались принять христианскую веру и удалились вверх по течению Вычегды в многолюдное селение Гам, где была главная кумирница, наполненная уважаемыми народом идолами, и где преимущественно жили их главные жрецы.


Со слезами радости Стефан возблагодарил Бога за первый успех проповеди, водрузил среди селения крест, устроил часовню во имя святителя Николая Чудотворца и, взяв несколько новообращенных в спутники себе, оправился с ними далее, вверх по течению Вычегды, берега которой наиболее были населены зырянами. Проходя лежавшие на пути деревни, он везде среди разных препятствий и опасностей проповедовал имя Христово, ставил кресты и часовни как самые понятные для простых людей символы новой веры, и в короткое время обратил ко Христу всех жителей от Пыраса до Гама на пространстве более 200 километров.


В Гаме уже знали о появлении в Пырасе московского проповедника, который хулит богов и веру, вследствие чего жрецы и туны постарались вооружить народ против Стефана, и сами с яростью, подобно голодным волкам, у которых отнимают добычу, приготовились дать ему жестокий отпор. Знал и блаженный Стефан, что идолопоклонники собирают против него свои силы, что его ожидают здесь немалые препятствия со стороны как возбужденного против него народа, так особенно от жрецов, раздраженных успехами его проповеди. Знал, что дело проповеди подвергнется здесь новому, опаснейшему испытанию и может в случае нерешительности и нетвердости проповедника кончится совращением и тех, которые уже обращены ко Христу. И Стефан решился на подвиг.


Лишь только он вступил в Гам, народ, подстрекаемый жрецами и тиунами, кинулся на него с неистовым криком и угрозами, так что ему невозможно было ничего сказать в свою защиту. Приветствий его не слушали, миролюбивых воззваний и предложений не хотели понять, смиренным оправданиям не внимали. Оставалась одна только надежда — на Бога. И Бог сохранил его. Хотя в минуту гнева толпа готова была убить его, но, когда гамичи увидели добрый и смиренный вид пришельца, ярость их прошла. А кроткие речи, с которыми обратился к ним Стефан, прося себе внимания и снисхождения, и слова убеждения, произносимые пришельцем на их родном языке, совершенно их обезоружили.


Однако Стефан видел, что народ в Гаме слишком предан идолам, и пока они не будут истреблены, проповедь его бесполезна. Поэтому выбрав время, когда никого из язычников не было близ кумирницы, находившейся отдельно от селения и окруженной заповедной рощей, Стефан зажёг её и сел близ неё на возвышенном месте, ожидая прибытия идолопоклонников. Гамичи, заметив дым и пламя, устремились к кумирнице и близ неё они увидели виновника её сожжения, спокойно их ожидавшего. Они были поражены страхом и недоумением, не зная, что делать. Обступив Стефана со всех сторон, с воплями они замахивались на него топорами и дубинами, и угрожали смертью, но не смели коснуться его. Толпа заволновалась: одни говорили, что надобно убить или изгнать его, у потому что он истребит всех богов. Другие говорили, что нельзя бить посла московского — пусть сами боги поразят его. Третьи говорили: "Беда, что он не начинает первым, вот если бы он хоть однажды начал, мы бы растерзали его".


В это время Стефан, воздев руки к небу, вслух молился Богу о просвещении гамичей. Потом, обратившись к ним и указывая на догоравшую кумирницу, старался показать им ничтожество идолов, не смогших защитить себя от огня, и убеждал их веровать Богу Истинному. Немногие, более кроткие, послушались его убеждений, а большая часть народа, хотя и не сделала ему никакого зла, но осталась верна своим кумирам и волхвам и Стефан был вынужден на время удалиться из селения, потому что не ожидал большего успеха проповеди в нём в то время.


В селе Туглим, в 30 километрах ниже Яренска по Вычегде, одна женщина, видя худую обувь праведника, дала ему новые портянки. Святый, благословляя простосердечную благотворительность предсказал, что это место будет торговым. Так и случилось: несмотря на не совсем удобное месторасположение селения для торговли, здесь действительно долгое время была крупная ярмарка и село слыло богатым.


Стефан со спутниками своими отправился далее вверх по Вычегде и остановился при впадении в неё реки Вымь. В этом месте тогда рос лес и располагалась кумирница зырян, поселение же находилось в полукилометре. Здесь Стефан с особенной ревностью стал проповедовать Божественные истины. Однажды, когда большая часть жителей селения отправилась довольно далеко на подсеку, "и пребывшим тамо яко и до десяти дней", Стефан крестил в селении "до десяти мужей". Простые сердцем люди с изумлением слушали проповедника и крестились, хотя с большим трудом и медленно расставались с суевериями. Более всего здешними зырянами почиталась "прокудливая берёза", громадная по толщине (в три обхвата) и вышине, стоявшая на возвышенном месте неподалеку от селения. К ней собирались зыряне с разных сторон и приносили в жертву лучшие шкуры добытых зверей. Стефан, поставивший себе келью невдалеке от берёзы, пользовался тем, что к ней собирался народ, и проповедовал здесь истины христианской веры. Но вскоре он убедился, что эта "прокудливая берёза" крепко держит сердца людей, что она — самое сильное препятствие на их пути к Богу. Стефан решился рассчитаться с прокудливым духом, обитавшим в ней.


Вот как об этом рассказывает предание. Помолившись, с надеждою на Бога начал он рубить берёзу и, к удивлению своему, после каждого удара топора слышал раздававшиеся в воздухе жалобные крики и вопли мужские и женские, старческие и младенческие: "Стефан, Стефан, зачем ты нас гонишь отсюда, здесь наше древнее пребывание!" — после каждого удара струились из дерева ручьи смрадной крови. В поте лица весь день трудился Стефан, но из-за огромности березы не смог её подрубить и, оставив вонзенный в неё топор, удалился в свою келью.


На другой день, когда он решил продолжить работу, то с изумлением увидел, что топор лежит на земле, а берёза стоит целая, безо всяких признаков вчерашней его работы. С молитвою начал он опять рубить дерево и едва мог свалить и сжечь его на третий день. Понимая, что он возбудил своим поступком злобу язычников, Стефан решил предать себя на волю Божию.


Действительно, язычники, узнав о гибели своего божества, готовы были убить Стефана. С Выми, Вишеры и Верхней Вычегды на лодках приплыли более тысячи человек. Даже если численность их была меньшей, всё равно это было огромное для того времени войско. Напомним, что значительно позднее, в 80-х годах 16-го века всё мужское население Коми края составляло около 6 тыс. человек. "И начатые зле наступати, хотяху и келию разбити и святаго отгонити или смерти предати, несяху с собою всяк дреколие и луки и стрелы, — говорится в "Повести о Стефане Пермском". — Но святый, видя их тако ярящихся, а сам нимало от таковаго их злаго нападения убояся, но силою Божиею запретив им, и абие вси во един час ослепоша". Св. Стефан обещал вернуть им зрение в том случае, если они вырубят лес на горе близ того места, где стояла его келья. Нападавшие рады были откупиться этим, но вырубив лес и вернувшись на берег, "раскаяхуся" за свой бесплатный труд на пришлого проповедника. Вернувшись к келье, они пригрозили убить всех соплеменников, принявших крещение, а Стефана — изгнать. Тут вновь поразила их по молитвам Св. Стефана слепота. На сей раз они были вынуждены за прозрение в три дня окопать гору, где жил Стефан, сделать насыпь и ров. В третий раз произошло то же самое, и пришлось им уже рубить лес на соседнем холме и "устраивать гору".


И так как около Стефана уже появилось значительное число христиан, а место было расчищено, то он приступил к сооружению христианского храма. Эту первую православную церковь среди зырян Стефан соорудил на возвышенном холме на берегу Выми при впадении ее в Вычегду и освятил во имя Благовещения Пресвятой Богородицы в знак начала просвещения Пермской земли, ибо и евангельское событие Благовещения считается началом пути ко спасению человечества во Христе.


Неутомимо заботясь о духовном просвещении паствы, Стефан учредил при церкви училище, в котором сам был первым наставником и руководителем. Он учил детей по Часослову, Псалтири и другим церковным книгам, ещё в Ростове переведённым им на зырянский язык. В этой школе из своих учеников он образовывал пастырей и учителей из числа зырян, которые после его смерти долго духовно окормляли его паству. Богослужение совершалось на зырянском языке, чтобы народ мог яснее понимать его и учиться догматам православия. Немало любопытствующих приходило в устроенную им церковь, и, слыша христианское богослужение на родном языке, они не могли не признать его преимущество пред своим языческим.


В первом зырянском храме поначалу, конечно, не могло быть особенного благолепия в украшениях, но, по сравнению с мрачными личинами идолов, неземные выражения ликов св. угодников на иконах не могли не вызывать умиление. Они казались зырянам живыми, кроткими, радостными и как бы призывали к себе. Потому говорили они друг другу: "Мунам Ёнэс видзодны", то есть пойдём видеть, смотреть Бога.


Но такова сила вековой привычки, что многие не хотели принимать Св. Крещения и оставались в язычестве только потому, что оно было древнее, принято было ими от отцов. Некоторые готовы были даже убить Стефана, несмотря на охранные грамоты московские, и намеренно пытались Стефана и новокрещенных зырян вызвать на ссоры и драки. Но учитель христианской любви и сам благодушно переносил всё, и учеников своих учил тому же. Это спокойное перенесение неприятностей сильно поражало зырян, они собрались наконец в большом числе и на общем совете решили, что Стефан — добрый учитель, за обиды и оскорбления платит любовью и прощением, как не слушать его? Не мог бы он истребить стольких богов, если бы не был служителем великого духа Ёна, Бога, сотворившего небо и землю. После этого совещания народ начал собираться к проповеднику и просить у него крещения, Стефан же с радостью принимал всех приходящих к нему и учил их христианской вере.


Зная, какое опасное влияние могут иметь идолы на недавних язычников, Стефан старался и сам истреблять их, сожигая вместе с ними богатые приношения, состоявшие из мехов, и другим советовал делать то же. Дивились зыряне нестяжательности Стефана, но особенно же удивлялись тому, что никакие их заклинания и волхвования нисколько ему не вредили. В то время, когда язычник, осмелившийся прикоснуться к идольским приношениям, развешенным в кумирницах и по лесам, внезапно поражаем был ужасом, корчами и припадками беснования, Стефан оставался совершенно невредим. Это ещё более возвышало его в глазах язычников и привлекало к нему сердца как к учителю бескорыстному, не похожему на их кудесников и находящемуся под особенным покровительством великого духа Ёна, Бога.


"Судите сами, — говорил Стефан, обращаясь к язычникам, — сильны ли ваши боги, когда они не могут защитить себя от огня? Боги ли они, когда так немощны, когда они не имеют не только смысла, но и слуха, и зрения? И от меня, слабого, не умело и не могло защитить себя божество ваше. Не таковы ли и все другие боги ваши? Я один истребил и сжёг множество их, и ни один из них не воспротивился мне! Не таков Бог христианский. Он все видит, все знает и все может, Он создал весь мир и всем управляет. И как Он благ, особенно к знающим Его! Я желаю вам добра, проповедуя истинного Бога. Он будет любить вас, будет благотворить вам, когда станете почитать Его искренне".


Эта проповедь, сильная поразительною очевидностью, обратила сердца многих зырян к святой вере. Когда народ начал целыми толпами принимать святое крещение, и Благовещенская церковь не могла уже вместить всех верующих, Стефан приступил к построению другого, более вместительного, храма в честь святого архангела Михаила, избрав для этого то самое место, где стояла "прокудливая берёза". Сам пень от этой березы Стефан использовал как престол в алтаре. Характерно, что при перестройке Михайло-Архангельской церкви в 1787 году этот пень был разобран на куски местным населением. Кедр в ограде этой церкви, по преданию, был посажен самим Святителем Стефаном.


По мере того, как возрастало и умножалось духовное стадо Стефана, умножалось и число учеников в его училище. Стефан организовал переписку книг, продолжил перевод книг со славянского и с греческого языков на зырянский, приспособил церковное пение к зырянскому языку: "Из учившихся грамоте, — пишет Епифаний Премудрый, — тех из них, кто выучивал святые книги и в них разбирался, одних он ставил в попы, других в дьяконы, третьих в иподьяконы, пятых в певцы, пение им перепевая, и перелагая, и уча их писать пермские книги". Поскольку в то время сам рукополагать священников и диаконов Стефан не мог, то он лишь предназначал людей к этому, готовя их в будущем принять священный сан. И далее уже они "друг другу учаху грамоте".


В благодарность Богу за успехи своей проповеди в Усть-Выми Стефан соорудил ещё храм во имя святителя Николая, в день памяти которого он пришёл туда. И, как и следовало ожидать, распространение христианства и построение церквей в Усть-Выми, самом средоточии Перми, возбудило зависть и злобу в сердцах волхвов и тиунов. Доселе встречавшиеся Стефану волхвы не в состоянии были противопоставить что-либо проповеднику и каждый раз, начав с ним состязаться, были посрамляемы и побеждаемы. Но в Княжпогосте, селении, находящемся в полусотне километров вверх по Выми, жил главный жрец и старейшина всех волхвов и тиунов пермских, знаменитый Пам-сотник. Большую часть времени он проводил в глубине дремучих лесов, окруженный поседевшими в волхвованиях тиунами и кудесниками. Зыряне верили, что вся пермская земля управляется его колдовством, и беспрекословно повиновались ему. Почитая все слова его божескими, они так благоговели перед ним, что только в самых крайних случаях осмеливались его беспокоить.


Давно уже знал Пам о прибытии в Пермь проповедника новой веры и негодовал на него за сожжение кумирницы в Гаме. Но когда услышал, что Стефан не мог утвердиться в Гаме и скоро был вынужден уйти оттуда, не счёл нужным беспокоиться и решил, что победить и прогнать москвитянина смогут и местные волхвы. Весть, что Стефан не только не прогнан из Перми, но уже достиг Усть-Выми, построил здесь церкви и почти всех жителей обратил ко Христу, привела его в гнев и ярость. В конце 1380 года, спустя год после появления Стефана на Выми, он стал собираться в путь для единоборства со Стефаном, похваляясь сразу посрамить его и угрожая своими колдовскими чарами предать страшным мучениям как самого проповедника, так и всех, последовавших его учению.


Ужас распространился в новопросвещенном народе при вести о скором прибытии Пама, прежняя слепая вера в его силу и могущество невольно закралась в неутвержденные еще сердца и привела их в смущение. Один только Стефан, полный надежды на Бога, не падал духом и, укрепляя народ в вере, спокойно ожидал врага. Скоро прибыл в Усть-Вымь Пам и начал явно и тайно совращать новообращенных. "С чего, — говорил он, — вы оставляете веру отцов ваших и не приносите богам жертв? Как можете вы слушаться человека, пришедшего из Москвы, которая угнетает вас податями? Разве от Москвы может быть вам какое добро? Не оттуда ли тиуны и приставники, дани и насильство? И кого слушаете? Молодого и неизвестного москвитянина, который годится мне во внуки, тогда как я и по годам ваш отец, и вашего роду? Не слушайте юного пришельца и укрепляйтесь в вере отеческой, чтобы боги не прогневались на вас".


Народ отвечал ему: "Старик, не страшен нам гнев богов твоих, они пали от руки Стефановой и уж не встанут более. Иди, состязайся с ним о вере и победи его, если хочешь, чтобы мы по-прежнему верили тебе". "Пойду и посрамлю вашего учителя", — с гневом сказал им Пам-сотник и вступил в жаркий спор со Стефаном.


"У вас, христиан, один Бог, — говорил Пам, — а у нас много помощников и на суше, и на воде, подающих нам счастливую ловитву в лесах, так что избытком ею мы снабжаем и Москву, и орду, и дальние страны. Боги сообщают нам в волхвовании дальние вести и тайны, недоступные вам. У нас один ходит на медведя и убивает его при помощи наших богов, а у вас на одного медведя идут десять, да и тут часто не только не убивают, но и сами бывают им растерзаны".


Нетрудно было Стефану дать ответ волхву, показать превосходство христианства пред язычеством и опровергнуть все возражения Пама. Хитрый кудесник, видя, что ему не победить Стефана словами, вздумал устрашить его. Пам в оправдание своей веры вдруг вызвался пройти сквозь огонь и воду, требуя того же и от Стефана. Колдун был вполне уверен, что Стефан никогда не решится на такое безумное предприятие, и тогда победа останется за ним. И каковы же были его изумление и страх, когда Стефан принял его предложение и сказал: "Я не повелеваю стихиями, но христианский Бог велик, иду с тобою". Затрепетал от страха поседевший в обманах Пам, но превозмог себя и не показал виду, что трусит. Подумал он, что и Стефан только на словах соглашается, чтобы устрашить его, а на самом деле никогда не решится пройти огонь.


Между тем Стефан приказал сделать на Вычегде две проруби на льду и зажечь одну хижину, отдельно стоявшую от селения, и когда пламя обняло её, он, помолившись Богу и благословив предстоящих, взял Пама за руку, чтобы, как было условлено, вместе идти в огонь. Тут только волхв увидел, что слишком далеко зашёл в своих обманах. Оцепенев от страха, Пам начал порываться назад и на глазах всего народа отказываться от своего предложения. Напрасно звал и понуждал его Стефан, чародей трепетал и просил избавить его от верной смерти. Не согласился он также и спуститься в одну прорубь, чтобы выйти в другую прорубь.Тогда Стефан сказал ему: "Не сам ли ты избрал сей род испытания веры, думая устрашить меня?"


Обратясь к народу, Стефан спросил, кем считать Пама после всего произошедшего, когда он отказывается от состязания в вере и креститься не хочет? что с ним делать? "Обманщика предать смерти! — закричал весь народ. — Если оставить его в живых, он наделает тебе пакостей". — "Нет, — отвечал Стефан, — Христос не послал меня предавать людей смерти, а учить. Пам не хочет принять спасительной веры, пусть его упорство и накажет его, а не я. Но чтобы он не развращал народ своим лжеучением и не сеял плевел на чистой ниве Божией, его следует удалить из здешних мест". Народ одобрил решение Стефана и Пам с бесчестием был выгнан. Благодарный Богу за победу над волхвом, Стефан построил храм Св. Николаю на Вишере.


О Паме известно, что он со своим родом ушёл в Сибирь и там на р. Оби основал селение Алтым, жители которого ещё в конце 19-го века хранили память о нём как о первом поселенце.


После посрамления и бегства Пама, всюду, куда только достигала об этом молва, люди словно пробуждались ото сна и спешили в Усть-Вымь принять христианскую веру, проповедомую таким необыкновенным учителем. Стефан ласково принимал всех, убеждая слушателей в ничтожности языческих богов, знакомил их во время продолжительных всенародных бесед с верой Христовой. Забывая о собственном покое, он днем и ночью наставлял и утверждал в вере. Любимым местом его проповеди был холм пред церковью. Реки Вымь и Вычегда ежедневно были купелью для множества крещаемых.


Ревность новообращенных к вере выразилась в построении ими двух новых церквей, особенно же после бегства Пама, в обильных приношениях для приобретения нужной церковной утвари из Великого Устюга. Успехи Стефана в обращении зырян заставили земляков его вспомнить предсказание Праведного Прокопия. Вспомнив же, благочестивые устюжане стали охотно жертвовать на благоустроение пермских храмов. Многие духовные лица, услышав об апостольских подвигах своего земляка, пошли в Пермь, желая быть его учениками и сотрудниками. С их помощью богослужения стали совершаться во всех созданных им храмах, и сам Святитель Стефан более мог посвящать времени наставлению своих пасомых.


Вера тем временем распространялась по всему пространству Перми Малой — Перми Вычегодской. Первые три года он подвизался совершенно один, пока не приготовил себе спутников и учеников из обращенных зырян и пока не пришли к нему из Устюга несколько духовных лиц, услышавших об успехе его проповеди. И видя, что паства его разрастается и существование пермской церкви стало несомненным фактом, Стефан решился идти в Москву просить для новообращенных епископа. "И просто сказать, — пишет Епифаний, — земля та властно требовала себе епископа, поскольку до митрополита и до Москвы было так же далеко, как далеко от Царьграда до Москвы".


В 1383 году прибыв в Москву, Святитель Стефан рассказал Великому Князю Димитрию Иоанновичу и митрополиту Пимену о своей проповеди среди зырян, показав, что для дальнейшего распространения христианской веры и для устроения церковной жизни Перми необходим свой епископ. Это означало создать восемнадцатую по счёту в Русской Церкви и четвёртую на Севере Пермскую епископию. Услышав предложение Стефана, "Великий Князь и митрополит удивились, похвалили его мысль, и понравились им его слова, и они пообещали выполнить его просьбу".


Однако по-разному отреагировали москвичи, узнав о деятельности Стефана в Перми Вычегодской. Одни радовались и с уважением отзывались о проповеднике, к таким относился и Великий Князь Димитрий Донской, другие, напротив, говорили: — Для чего было изобретать новые письмена? Прежде не было грамотности в Перми, к чему эта новизна теперь? Если же и нужна грамотность, то довольно русской, и называли Стефана не иначе как Храпом. Но так толковали только люди, скудные смыслом и гордые своим невежеством. "Жатва многа, а делателей мало, сего ради помолимся Господину жатвы, да изведет делателей на жатву свою, да будет наставник и руководитель делателем, а я буду ему усердный сослужебник и соработник на всякое дело благое", — говорил смиренный проповедник Великому Князю и митрополиту.


Встал вопрос, кого поставить первым епископом Пермским. "Одни одного называли, другие другого выставляли, третьи иного имя выносили". Епифаний о Стефане написал, что тот "не добивался владычества, не вертелся, не старался, не выскакивал, не подкупал, не давал посулы. Не дал ведь он никому ничего, и никто ничего не взял у него за поставление — ни дара, ни посула, ни мзды. Нечего ведь было ему и дать, ибо богатств он не стяжал, и ему самому давали необходимое люди милостивые, христолюбцы и страннолюбцы, видя, что ради Бога делается происходящее".


Ни князь, ни митрополит с собором епископов не нашли никого достойнее самого Стефана занять епископскую кафедру в Перми. Посвящение совершилось во Владимире зимой 1383-84 годов к великой радости благочестивого князя, весьма любившего и уважавшего смиренного Стефана, давно ему известного. В ту пору Стефану, судя по летописям, не было и сорока лет. В московской летописи под 6891 (1383-1384) годом сделана запись: "Тое же зимы Пимен, митрополит на Москве, два епископа постави: Михаила епископом Смоленску, а Стефана, нарицаемого Храпом, епископом в Пермь".


Великий князь Дмитрий Иванович Донской так высоко ценил личные качества Стефана, что предоставил ему особенные преимущества пред другими владыками по управлению епархиею и в делах судных, отдал всю Усть-Вымскую волость с богатыми лугами и пашнями в его вотчину с правом беспошлинной торговли в русских землях жителей Перми Вычегодской, предоставил ему взимать дань с приезжавших в Малую Пермь купцов и промышленников. "И когда, через достаточное число дней по поставлении, он был отпущен великим князем и митрополитом, он ушел назад в свою землю, будучи одарен князем и митрополитом, и боярами, и прочими христоименными людьми, и пошел своим путем, радуясь и благодаря Бога, устроившего всё очень хорошо".


На обратном пути Стефан везде был радостно встречаем народом, все спешили принять его благословение и принести ему от своего имущества дары на устроение церквей. Стефан глубоко был тронут этим непритворным изъявлением народной любви. Задерживаемый в городах многолюдным стечением к нему жителей Стефан после долгого странствования достиг, наконец, пределов своей родины — Устюга, где с нетерпением ожидало его всё народонаселение и заранее готовилось к радостной встрече. Из-за удаленности Устюга от Ростова жители весьма редко видели своих архипастырей, а теперь приближался к ним святитель, рожденный и воспитанный в их городе и прославившийся своими апостольскими подвигами в стране языческой. Потому ко времени прибытия Стефана в Устюг опустели окрестные деревни, оставлены были домашние работы, забыты недуги и болезни, и стар и млад вышли встретить владыку, чтобы получить его архипастырское благословение. Наконец настала минута нетерпеливо ожидаемой встречи: торжественный звон колоколов всех устюжских церквей возвестил жителям прибытие Пермского архипастыря. Несмотря на зимнее время, все устремились за город, чтобы скорее увидеть его, духовенство у въезда в город ожидало его с хоругвями и иконами, горожане — с хлебом и солью. В святительских одеждах, окруженный духовенством в блестящих ризах, смиренный Стефан, благословляя народ, медленно шёл в тот самый собор, в котором некогда был причетником и где под руководством своего отца учился он церковному чтению и пению. Войдя в него, он увидел пред собою те же святые иконы, пред которыми он в юности молился, те же пред ними лампады, которые сам возжигал и в предстоявшем ему духовенстве узнал многих из тех, при которых начал своё служение Церкви. Минувшее воскресло в его памяти, и слезы умиления оросили его лицо.


Выходя из собора, он до земли поклонился на том месте соборной паперти, где некогда праведный Прокопий, остановив трехлетнюю мать его, произнёс о нём своё пророчество, назвав епископом Перми. С молитвой припал он ко гробу уже прославленного юродивого и, благоговейно приложившись к его образу, испросил его молитвенного ходатайства к Богу за себя и за свою паству. Посетил он и осиротелый родительский кров, места любимые в детстве, обошёл монастыри и церкви, служил, проповедовал, навещал больных, утешал печальных, исцелял страждущих и благотворил повсюду.


Между тем в Перми, считая недели и дни, с нетерпением ученики ожидали его. Задержавшись на родине более, нежели предполагал, Стефан поспешил отправиться к своей пастве. Умилительна была радость зырян, его встречали как отца и благодетеля. Вместе со Стефаном прибыло в Усть-Вымь несколько духовных лиц, чтобы помогать ему в утверждении православной веры между остававшимися ещё среди зырян язычниками. Со времени прибытия Стефана в Усть-Вымь он стал называться "владычным городом", а первоначальная Благовещенская церковь стала называться кафедральным собором.


Храм во имя Архангела Михаила стал домовой или крестовой церковью Пермских (Усть-Вымских) архиереев, близ которой сам Св. Стефан и его преемники жили до присоединения к епархии города Вологды. Построив при храме несколько келий для братии, Стефан основал здесь первый монастырь в Перми Вычегодской, называвшийся Михайло-Архангельский и существовавший до 1764 года. Сюда принимались престарелые зыряне, и сам Стефан служил для них примером подвижнической жизни. Способных учеников своих святитель теперь посвящал в причетники, диаконы и священники, так что не только в соборе и монастыре, но впоследствии и во всех новоустроенных церквях духовенство стало из числа зырян. "И Попове его, — говорит Епифаний, — пермским языком служаху обедню, заутреню же и вечерню, и канонархи его по пермским книгам канонархаху, певцы же всяко пение пермски возглашаху".


Святителю надлежало еще осмотреть свою обширную епархию, чтобы видеть, как живут в вере вновь обращенные, и, если можно, содействовать новым успехам веры. Поэтому, устроив дела в Усть-Выми, он поспешил отправиться в путь. Во время путешествия вместе с догматами истинной веры он преподавал правила семейной и гражданской жизни, миролюбиво решал споры, защищая слабых от сильных, и своей благотворительностью и беседами более и более привязывал к себе народ зырянский.


Руководимые в своих начинаниях его мудрыми советами зыряне сами видели, что такого благополучия и спокойствия, какой воцарился при епископе Стефане, прежде не было. Дань не казалась обременительной, потому что тиуны, вирники и даньщики не смели, как прежде, никого обижать и притеснять, так как Стефан, имея право участвовать в гражданском делопроизводстве и управлении краем, готов был всегда явиться на помощь и защиту угнетенных.


Христианство, видимо, переродило многих прежних язычников. Но не всех. Жители Гама, так недружелюбно принявшие его в первый раз и едва не убившие за сожжение кумирницы, и теперь были так же недружелюбны, хотя уже и не смели делать ему никаких дерзостей. И те немногие, которые приняли тогда здесь крещение, вновь вернулись к идолопоклонству, смеялись и говорили ему, что опять "едят белок". Больно было слышать это святителю. Слепой народ! "Пусть будет Гам слепым", — сказал он со скорбью. С того времени местность эту называют Слепой Гам. Этим объяснялась традиционная близорукость жителей села Гам, получивших прозвище "слепородков".


В 1385 году, на третий год епископства Святителя Стефана, вогулы, желая поживиться за счет трудолюбивых зырян, хищнически напали на Малую Пермь. Опустошив верхневычегодские и сысольские селения, они многочисленными ватагами устремились к Усть-Выми, намереваясь разрушить и сжечь всё, устроенное Стефаном. Они убивали беззащитных поселян, зорили поля, резали скот, грабили и жгли дома. Испуганный народ, оставив всё, в ужасе толпами бежал в Усть-Вымь.


При первой вести о нападении вогулов Стефан тотчас же отправил гонца в Устюг с требованием немедленной присылки ратных людей для отпора врагам и сделал нужные распоряжения для защиты и обороны церквей. Он велел жителям перенести всё своё имущество на два укрепленных холма, к собору и монастырю, и с оружием в руках ожидать тут неприятеля. Сам же он молился о помощи Божией и с крестным ходом обошёл весь владычный город, ободряя и воодушевляя народ. Готовый положить душу свою за своих духовных детей, он не стал ожидать нападения врагов и, облекшись в святительскую одежду, с духовенством и с некоторыми из зырян поплыл на лодках вверх по Вычегде навстречу врагам.


Вогулы, суеверные язычники, издали заметили ладью Стефана. Словно огнем горело никогда не виданное ими святительское облачение, а сам он показался им как бы мечущим в них огненные стрелы. Приняв его за страшного волхва, в ужасе бросились они бежать, оставив всё награбленное. С тех пор во всю жизнь Стефана ни единожды не смели они подойти и напасть на Усть-Вымь, боясь могущественного "туна-чернеча Стэпэ" и беспокоили только одних отдаленных верхневычегодских зырян.


Но едва только удалились вогулы с верховьев Вычегды, как в том же году противоположная сторона её, более населенная и богатая, подверглась нападению других врагов — ушкуйников. Новгородская вольница ограбила и разорила большую часть селений по Нижней Вычегде. Епископ поспешил в стан ушкуйников и, то умоляя их словами евангельскими, то устрашая гневом Божиим, заставлял возвращать награбленное и удаляться. Но не успевал ещё народ оправиться и загладить следы опустошения, как являлись другие шайки новгородцев, снова грабили те же селения, и опять Стефан должен был увещевать грабителей и защищать свою паству.


Ко всему прочему создание Москвой Пермской епархии было воспринято в Новгороде как вторжение в Новгородскую архиепископию. "Лета 6893 владыко новугородский разгневан бысть зело, — како посмел Пимен митрополит дати епархия в Перме, в вотчине святей Софии, и послал дружинники воевати Пермскую епархию", — записано в Вычегодско-Вымской летописи под 1385 годом. И далее: "Позвал владыко Стефан устюжан, им бы беречи Пермскую землю от разорения, устюжане побили новгородцев под Чорной рекой, под Солдором. Лета 6894 новугородцы со двиняны воевали по Волге, а, идучи оттуда, великого князя волости и вычегодские, и устюжские воевали ж. И князь Димитрий ослушников побил... того же лета поиде епискуп Стефан в Новгород..."


Как сказано в местной летописи, в 1386 году Святитель Стефан отправился в Новгород ходатайствовать у веча о воспрещении ушкуйникам нападать на пермские земли. Отправляясь в Новгород в первый раз и не имея там никаких знакомых, Стефан полагал, что ему трудно будет приобрести расположение веча, часто не уступавшего Великим Князьям. К своему удивлению, встретил он общее к себе уважение. В Новгороде давно знали о подвигах святителя, и владыка новгородский архиепископ Алексий, посадники и бояре приняли Апостола Перми как дорогого гостя Св. Софии. Вече постановило: удовлетворить справедливые жалобы епископа, представить виновных на суд веча, а всей новгородской вольнице воспретить впредь заходить в пределы Пермской епархии: "Отпущен владыко Стефан от Ноугорода с милостью и дарами", — говорится в летописи. Во время посещения Новгорода Святитель Стефан подарил Новгородскому Владыке Алексею список с поучений против новгородско-московской ереси стригольников со следующей дарственной надписью: "А сие списание от правила святых апостол и святых отець дал владыце наугородцкому Алексею Стефан владыка Перемыскый на стриголникы".


Возвращение Стефана из Новгорода было радостным днём для его паствы. С помощью доброго архипастыря народ завёл прежний хозяйственный быт и почти забыл прежние разорения. Этим не кончились, однако, заботы Стефана о благосостоянии своей паствы. Приближался другой враг, более страшный и неумолимый, — голод, как бы для испытания веры новопросвещенных. В 1386 году озимый хлеб по всей Перми Вычегодской вызяб от продолжительной и холодной весны, поля были засеяны яровым зерном, и потому истощились запасы хлеба. Но продолжительная холодная погода и ранние осенние морозы не дали созреть и яровому, так что народ ещё с осени остался совершенно без хлеба и безо всякой надежды на будущее, так как поля не были засеяны. Торговцы, пользуясь случаем, стали продавать хлеб неслыханно дорого. Святитель открыл свои житницы, одним давал хлеб безденежно, других ссужал деньгами, но его запасов было явно мало. В дальних деревнях положение стало особенно тяжелым. Многие оставили свои дома и, глодая древесную кору, чуть живыми шли в Устюг, многие помирали с голоду по дороге.


Святитель несколько раз выписывал хлеб из Устюга, а когда и там не стало хлеба для продажи, то посылал за ним в Вологду. Вследствие голода зыряне не в состоянии были платить те подати, которые требовали у них тиуны и даньщики великокняжеские. Стефан отправил послание к Великому Князю, в котором, описав постигшее Пермь бедствие, просил временных льгот для обедневшего народа, даньщиков же убеждал до получения ответа Государя остановить сбор податей.


Послание Стефана не застало Димитрия Донского в Москве, он ходил тогда наказывать Новгород за самовольство и грабежи ушкуйников, не оставлявших в покое и великокняжеские вотчины. Бояре государя, получившие послание святителя в его отсутствие, не посмели сами распорядиться и только по возвращении князя представили ему послание Стефана. Димитрий Иоаннович был глубоко тронут плачевным состоянием зырян и тотчас же приказал недоимки прежних лет простить, на год освободить народ от податей, а убытки, понесённые епископской кафедрой, щедро вознаградил дарами и деньгами. Кроме того, к Архангельскому монастырю приписана была большая часть деревень, находившихся близ владычного города.


Народ, услышав о милости Великого Князя, вздохнул свободно и стал выходить из лесных чащоб, где скрывался от жадности тиунов и сборщиков. Между тем святитель стал раздавать семенное зерно для посева, когда нужно было завести домашний рабочий скот, ссужал деньгами, если кому надобно было приобрести звероловные снаряды, он покупал их и помогал выгодно продавать лесную добычу. Признательный народ не знал, чем и как благодарить за все это своего благодетеля.


Отеческие заботы Стефана не ограничивались попечением о материальном благосостоянии народа. Он много заботился об укреплении народа в вере. После голода он в короткое время успел посетить самые отдаленные места своей епархии. Был он, по преданию, в Вендинге на реке Вашке (ныне с. Виньдег в районе Яренска в Удорском районе Коми республики), где поставил деревянный крест и часовню. Крест этот еще в середине 19-го века стоял, правда, надпись на нем прочитать было уже не возможно, так как буквы совершенно сгладились. Побывал он на р. Вишере, в селениях верхневычегодских зырян (в Красновишерском районе Пермского края), по рекам Сысоле и Лузе доходил до границы с Пермью Великой (переступать которую не стал, поскольку Великий Князь Московский в то время ещё не был готов бороться за эти богатые земли), везде поучая народ вере и благочестию, водворяя порядок и оставляя следы своей благотворительности.


За 13 лет своего епископства в Перми Вычегодской Святитель Стефан построил много церквей и основал четыре монастыря с той целью, чтобы иноки, служа новообращённому народу примером христианских добродетелей, более и более утверждали его в православной вере. Помимо Архангельского монастыря в Усть-Выми, был основан Архангельский монастырь в Яренске. По Сысоле Стефан поднялся до с. Вотча, где основал монастырь, который именовали Стефановским. К середине 19 века на этом месте оставалась только часовня с Крестом, однако с учреждением Сыктывкарской епархии здесь вновь была образована обитель. На Верхней Вычегде он основал Ульяновский монастырь. Начальниками монастырей были усердные сподвижники Стефана, старавшиеся под его руководством утвердить и распространить христианство окрест своих обителей. К сожалению, до нас не дошли имена их, кроме преподобного Димитрия, урожденного зырянина, основателя Цылибинского монастыря на левом берегу Вычегды.


В 1389 году Стефан оплакал своего благодетеля, великого князя Димитрия Иоанновича, оказавшего столько милостей его новообразованной епархии. Вскоре представился ему случай видеть в Москве его наследника, который благосклонно принял и обласкал его.


В 1390 году митрополит Киприан вызвал Пермского святителя в Москву на Собор по церковным делам. Во время этого путешествия, поспешая в Москву, Стефан не заехал в Троицкий монастырь (находившийся в стороне от дороги, примерно в десяти "поприщах") для посещения духовного брата и друга своего Сергия Радонежского, думая сделать это на обратном пути. Остановившись на дороге, он лишь прочитал молитву "Достойно есть", поклонился в ту сторону, где находилась обитель, и, благословив руками, сказал: "Мир тебе, духовный брат мой". Преподобный Сергий сидел в это время с братией за трапезой и, уразумев духом преподанное ему Стефаном целование и благословение, немедленно встал из-за трапезы, немного постояв, сотворил молитву и, до земли поклонившись, сказал: "Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и мир Божий да пребывает с тобою". Братия, естественно, удивилась необычному поступку игумена, некоторые подумали, что он имел какое-либо видение. По окончании трапезы стали они спрашивали его о случившемся.


"В этот самый час епископ Стефан, идущий в Москву, стал против монастыря нашего и поклонился Св. Троице и нас, смиренных, благословил", — отвечал Сергий, указав и место, где это случилось. В Сергиевой лавре с тех пор заведён был и по сию пору жив такой обычай: посреди трапезы монахи встают, а настоятель творит молитву, призывая на помощь преподобного Сергия, в память того приветствия. На месте же, где, по преданию, поклонился Стефан Сергию, впоследствии была возведена часовня Святого Креста с колодцем. "Сюда в праздник Воздвижения Креста Господня совершается из окрестных селений крестный ход, — сообщает хронограф в середине 19-го века. — Кроме присутствия и приветствия Св. Стефана, место сие было ознаменовано как тем, что здесь в свое время обыкновенно встречали преп. Сергия, возвращающегося из Москвы, так и тем, что здесь также князь Пожарский и Козьма Минин молились Святому Кресту, благословлены и окроплены были святой водой троицкими иноками на великий подвиг спасения Москвы и всего Отечества".


В Москве святитель Пермский встретил к себе особенное внимание и уважение как со стороны первосвятителя Русской Церкви, так и со стороны Великого Князя Василия Димитриевича. Вместе с митрополитом Киприаном Стефан был в Твери на Соборе, судившем Тверского епископа Евфимия Висленя по жалобе на него тверского князя Михаила за несоблюдение церковного устава. В обратный путь Великий Князь и бояре одарили Святителя Стефана богатыми дарами, на которые он построил при своей Архангельской обители странноприимный дом, где с любовью принимал и покоил беспомощную бедность. Благосклонный приём святителя в Москве и благоволение к нему нового Великого Князя много значили и для пермских княжеских наместников, уже не позволявших себе всякого рода несправедливости по отношению к местному населению. Тиуны и даньщики, опасаясь Стефана, прекратили свои насилия и своевольства.


На обратном пути Стефан посетил Троицкий монастырь.


В 1392 году соседствующая с Пермью Вятка, основанная в 1174 году новгородскими выходцами, славная народонаселением и цветущая промышленностью и торговлей, подверглась нападению татар и была разорена. Вообще соседство Вятки с юга было выгодно для Перми Вычегодской, потому что она не только защищала ее от нападений, но и такое соседство помогало развитию зырянской торговли и промышленности, так как вятчане охотно брали у зырян лесную добычу, доставляя им за то всё необходимое. Св. Стефан дорожил близостью и благосостоянием этой предприимчивой страны тем более, что настоящее несчастье вятичей должно было отразиться и на зырянах, повлечь за собою упадок местной промышленности в пограничных зырянских селениях, породить бедность в стране и открыть её нападениям разбойников. Кроме того, торгуя по Лузе и Сысоле, вятчане как христиане много способствовали устройству и украшению тамошних храмов. Однако постигшее бедствие ожесточило вятчан. Лишившись всего своего состояния, в отчаянии вятчане многочисленными толпами нахлынули на соседние вычегодские деревни, прося себе крова и пищи, а то и силою отнимая требуемое у невоинственных зырян. Начались грабежи и убийства. Как татары выгнали их, так и они начали гнать зырян, намереваясь занять их селения. Лишь только Святитель Стефан узнал о том, что вятичи из добрых соседей и благодетелей сделались врагами и разбойниками, он тотчас же поспешил на Сысолу и Лузу, чтобы защитить своих пасомых.


Явившись к вятчанам, он сожалел о постигшем их несчастии, советовал не унывать и не подвергать тому же других, а стараться прогнать татар и возвратить назад отнятое ими, в противном же случае грозил судом Божиим и гневом великокняжеским. Труды его не были напрасны. Вятчане ушли в свои разоренные селения и, соединившись с новгородцами и устюжанами, отомстили татарам, сожгли много татарских городов по Волге и возвратились домой с богатой добычей, благодаря святителя за его добрый совет.


В 1392 - 1393 годах состоялся новый набег вогулов вместе с Памом на Усть-Вымь. Они неделю стояли на оз. Уруме, "к горотку не приступали" и, узнав, что на помощь Стефану идет устюжский "полк", ушли вверх по Вычегде.


Последней услугой Святителя Стефана Вычегодскому краю было то, что он положил конец злодействам колдуна и разбойника Кэрт-Айки (в переводе с коми "железный свёкор", — от его имени получило свое название село Корткерос), долгое время наводившего ужас на жителей. Во всю ширину Вычегды ниже села была протянута железная цепь, на конце которой висел колокол для сигналов ночной стражи Кэрт-Айки. Более ста лет разбойничал он в этих местах, пока Стефан не изгнал его. Об этом повествует местное предание, в котором, впрочем, мифологические сведения смешались с былью так, что разделить их практически невозможно.


Святая жизнь и апостольские труды Стефана, а также и образование, которым он превосходил других епископов, высоко поставили его в глазах современников и привлекли к нему от всех такое уважение, что и Великие Князья относились к нему с особенною благонаклонностью. И митрополит советовался с ним, вызывая его в Москву на церковные Соборы, несмотря на отдаленность Пермской епархии. В 1396 году митрополит Киприан снова пригласил его к себе для церковных дел. По годам своим Стефан еще не был старцем, имея только около 50 годов от роду, но его келейные подвиги и особенно долговременные проповеднические труды, дальние и изнурительные странствования, непрестанные заботы и душевные огорчения столь ослабили его здоровье, что он казался гораздо старше, чем был, и сам уже предчувствовал близость своей кончины.


Когда он получил приглашение митрополита, Господь открыл ему, что его путешествие в Москву будет уже последним и что он не увидит более своей Перми Вычегодской. Тяжело было его отеческому сердцу навсегда расстаться со своими духовными детьми, не повидавшись с ними ещё раз и не преподав им своего последнего благословения. Но путешествовать самому по их селениям уже не было времени. Поэтому, собираясь в путь, он созвал в Усть-Вымь большую половину своей паствы и долго беседовал, поучая народ, наказывал свято хранить христианскую веру и повиноваться пастырям Церкви. Он объявил пастве, что беседует с ними уже в последний раз. Как когда-то в Пырасе, впервые вступая на пермскую землю, он начал дело проповеди усердной коленопреклоненной молитвой, так и ныне заключил свою проповедническую деятельность такой же молитвой: преклонив колена, он вслух поручил народ хранению промысла Божия и заступлению Пресвятой Богородицы. Увещевая других не печалиться о разлуке с ним, он сам не мог удержаться от слез. За ним зарыдала и вся его паства.


Взглянув в последний раз на кафедральный собор и Архангельский монастырь, где он провёл столько лет, троекратно благословив предстоявших, Святитель Стефан оставил владычный город. Массы народа бежали провожать его, причитая по нём как по умершему. Вскоре быстрые кони унесли святителя из виду, а народ долго ещё стоял и плакал, глядя в ту сторону, куда поехал Святитель. Чувствовали и понимали зыряне, кого лишались в лице Св. Стефана, как много теряли без него. Их жалобные стоны и плач заглушали слова святителя.


Продолжительный путь, сопряженный в те времена со многими неудобствами, ускорил кончину ослабевшего телесными силами пастыря. Прибыв в Москву к Пасхе (2 апреля), Святитель Стефан вскоре заболел и после немногих дней болезни почувствовал, что приближается его кончина. Все спешили посетить болящего: иноки и бояре, митрополит и сам Великий Князь, и всех с радушием принимал блаженный, превозмогая себя и стараясь скрыть своё изнеможение. Пред самою кончиною, призвав всех своих спутников, Стефан долго беседовал с ними, убеждал пребывать твердыми в вере, завещал им отвезти обратно в Усть-Вымь святительские его ризы, книги и домашние одежды как последний памятник и залог любви его к своей пастве.


Потом, приобщившись Святых Тайн, велел одному из пресвитеров покадить фимиамом келью, а другому читать канон на исход души. Как пловец, достигший тихой пристани, как делатель, кончивший трудную работу, святитель спокойно взирал на предстоящих, тихо молясь Богу. А когда молитва была ещё на устах, праведная душа его незаметно оставила многотрудное тело. Св. Стефан преставился в праздник Преполовения Пятидесятницы, вечером 26 апреля 1396 года. Великий Князь, митрополит с собравшимися на Собор епископами, бояре, духовные лица и великое множество народа собрались на погребение Святителя. Все старались отдать последний долг апостолу Перми и целовать честное и многотрудное тело его.


По повелению благочестивого Государя тело Святителя Стефана предано было земле на царском дворе, на территории нынешнего Кремля, "в монастыри Святого Спаса, в церкви каменой, входящим в церковь на левой стране". "На велицем Сборе по вся году возглашают вечную память". Это значит, что уже сразу после кончины Стефан был включен в число выдающихся защитников и проповедников православия, чьи имена читались по Синодику в соборе в Неделю Православия в первое воскресенье Великого поста. Канонизирован как святой Стефан был только в 16 веке, "впрочем, и до сего времени, — писал архимандрит Макарий, — его имя ставилось наряду с прославленными уже угодниками Божиими, и честь его как Пермского первосвятителя писались иконы и строились храмы, особенно в местах, им просвещенных верою Христовою".


Заботясь о просвещении и благе зырян при своей жизни, Святитель Стефан не переставал благодетельствовать им и по смерти. Тело его нашло упокоение в Москве, но духом своим он назирал свою паству, являясь иногда даже явственно. Одно из таких посмертных явлений Святителя на территории Пермского края записано было современниками и дошло до нас.


На Вишере, населенной закоренелыми идолопоклонниками, усердными почитателями Пама, христианство при жизни Стефана не имело большого распространения, несмотря на все труды святителя. Здесь не было даже церкви, и новокрещенные зыряне собирались молиться в одну небольшую часовню. Однажды в том же году, когда скончался святитель, после утренней молитвы в часовне вишерцы увидели лодку, плывущую против течения реки Вишеры. В лодке никого не было, но на противоположном от селения берегу стоял седовласый старец и приказывал народу чествовать драгоценное сокровище, которое Бог посылает им. Когда лодка подплыла в берегу, старца стало не видно. Изумленные вишерцы с трепетом подошли к лодке и увидели в ней икону Богоматери, пред которою еще теплилась свеча. Недоумение и страх сменились радостью, вишерцы с благоговением перенесли св. икону в свою часовню и вскоре построили церковь в честь Богоматери. От иконы этой совершались многие чудеса, а в старце, приказывавшем принять икону, народная любовь узнала своего святителя Стефана.


Спустя некоторое время после смерти Святителя, хорошо его знавшим Епифанием Премудрым было написано "Слово о житии и учении святаго отца нашего Стефана, бывшего в Перми епископа" — первое житие Св. Стефана. В 1473 году, по велению Филофея, епископа Пермского и Вологодского, серб Пахомий Логофет составил "Службу Св. Стефану, новому чудотворцу".


В 1549 году Макарьевским собором Святитель был причислен к лику святых. Мощи почивали в Московском Кремле, в церкви Спаса на Бору открытыми до нашествия поляков в Смутное время, когда их скрыли под землей. При проводившейся в 1856-63 годах по инициативе Императора Николая Первого реставрации храма Спаса-на-Бору его южный придел был освящен в честь Святителя Стефана Пермского, а северный — в честь Св. Прокопия. В 1930 году церковь была снесена.


В 1799 году священник Иван Алексеев написал акафист и службу с кратким житием прп. Стефану.


При раке святителя в Спасском соборе долго сохранялся его апостольский посох, впоследствии обложенный костью с вырезанными на ней изображениями подвигов Стефана и с надписью: "Се есть деяние епископа Стефана Пермского". В 1612 году гетман Ходкевич вывез его в Литву и подарил Супрасльскому монастырю. В 1849 году по решению Св. Синода посох Стефана Пермского передан был в Пермский кафедральный собор. Ныне он хранится в Пермском краевом музее.


Святитель Стефан был не только проповедником веры, но и иконописцем. Выучился он этому еще в "Затворе" в молодые годы. Выполненными его рукой считаются несколько икон. 15 километрами ниже Яренска в церкви села Ирта была большого размера чудотворная икона Нерукотворенного Спаса, написанная Стефаном в древнем византийском стиле. В соборе города Чердыни хранился чудотворный образ Николая Мирликийского руки Стефана. В Вожемском храме в 25 километрах от Яренска вниз по Вычегде находились две древние иконы — Святой Троицы и сошествия Святого Духа с надписями на них на зырянском языке, буквами стефановской азбуки. Икону Святой Троицы из Вожемской церкви трижды уносили на противоположный берег в свою приходскую Цылибинскую (прежде она была монастырской) именитые люди Осколковы, но св. икона неведомо как опять являлась в Вожеме. Епископ Арсений перенес икону в Вологодский кафедральный собор. Ныне она хранится в Вологодском музее. Она считается вложенной Стефаном в церковь на последнем пути его в Москву.


В Сольвычегодске в Благовещенском соборе хранилась полотняная риза Стефана Пермского — холст, покрытый иконописными изображениями из Священной истории. В Сольвычегодск эта риза попала, скорее всего, в 16-м веке. "Другой памятник, приписываемый Стефану Пермскому как его изобретение, — пишет архимандрит Макарий, — составляют на дереве святцы, на которых условленными значками изображены дни и праздники на все 12 месяцев. Этот замечательный памятник приобретен чистопольским мещанином Мельниковым в Печоре у зырянина и доставлен в Санкт-Петербург..." Судьба ни той, ни другой реликвии ныне неизвестна.


В течение 13 лет святительствовал Св. Стефан на Пермской кафедре. Много трудностей, опасностей и скорбей перенес он на этом пути, но благодать Божия была с ним и успехи его были блистательными. Им просвещена "Малая Пермь" — земля зырян, основана Пермская (Усть-Вымская) епархия и тем самым заложена прочная основа для деятельности будущих Святителей Перми Великой - Чердыни. Вот почему так почитаем и любим Стефан Пермский среди пермяков — жителей Пермского края. И хотя Стефан Пермский не святительствовал в Перми Великой, на территории Пермского края он всё же был — проповедовал, хоть и не успешно, среди закоренелых язычников, живущих на берегах реки Вишеры.


Память празднуется 26 апреля.


Публикации:



Источники:


  • А.М. Сказания о жизни и трудах св. Стефана, еп. Пермского. — СПб., 1856.
  • Агафонов П.Н. Епископы Пермской епархии. 1383-1918 гг. Краткий биографический справочник. — Пермь: Изд-во "Арабеск", 1993. — С. 5-15 ( Серия "именитые граждане Перми", Выпуск третий).
  • Бординских Г.А. Церковно-историческое описание городов Чердыни и Соликамска. — Соликамск, 1996. — С. 6-9.
  • Булгаков С.В. Настольная книга для священно-церковнослужителей. — Киев, 1913. — С. 1408.
  • Верюжский И. Исторические сказания о жизни святых, подвизавшихся в Вологодской епархии, прославляемых всею церковию и местно чтимых. Вологда, 1880.
  • Власов А. Из истории Великопермской епархии (по материалам письменных источников) // Арт. — 1997. — №1-2. — С. 8-10.
  • Горский А., Невоструев К. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. — М., 1862. — Отд. 2, ч. 3. — С. 303-305.
  • Димитрий [Самбикин]. Месяцеслов. — 1898. — Вып. VIII. — Апрель. — С. 156-164.
  • Д[урново] Н. Девятисотлетие русской иерархии 988 - 1888. Епархии и архиереи. — М., 1888. — С. 47.
  • Евгений [Болховитинов]. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина греко-российской церкви. 2-е изд. — СПб., 1827. — Т. 2. — С. 230-251.
  • Едлинский М., свящ. Подвижники и страдальцы за веру православную и землю свято-русскую. т. II. — СПб., 1899. — С. 57-71.
  • Житие Прокопия Устюжского / Изд. ОЛДП. — СПб., 1893. — С. 46, 56.
  • Зимин А.А. Витязь на распутье. — М.: "Мысль", 1991. — С. 17.
  • Иловайский Д.И. История России. Т. 2. — М., 1884. — С. 403.
  • Кедров Н.И. Просветительская деятельность Троице-Сергиевой Лавры за первые 3 века её существования. — М., 1892. — С. 67.
  • Коми легенды и предания. — Сыктывкар, 1984. — С. 21, 22, 25-27, 71, 76.
  • Леонид (Кавелин), архимандрит. Святая Русь. — СПб., 1891. — № 526.
  • Летопись церковных событий и гражданских, поясняющих церковные, от Рождества Христова до 1898 года, епископа Арсения. — СПб., 1899. — С. 515, 516.
  • Лыткин Г.С. Зырянский край при епископах пермских и зырянский язык. — СПб., 1889.
  • Макарий [Булгаков]. История русской церкви. — СПб., 1886. — Т. 4. — С. 38-149, 345-355; — Т. 5. — С. 236.
  • М[акарий Булгаков]. Сказание о жизни и трудах св. Стефана, епископа Пермского. — СПб., 1856.
  • Московский некрополь: в 3 т. — СПб., 1907 - 1908. — т. 3. — С. 159.
  • Некрасов И.С. Пермские письмена в рукописях XV века // Записки имп. Новороссийского ун-та. — Одесса, 1890. — Т. 51. — С. 249-254.
  • Полевой П. Стефан св., просветитель пермской земли. — М., 1912.
  • Полный православный богословский энциклопедический словарь: в 2 т. // Изд. П. П. Сойкина. — СПб., б. г. — Т. I. — С. 223; Т. II. — С. 2117.
  • Попов Е., протоиерей. Великопермская и Пермская епархия. Пятисотлетие проповеди св. Стефана Пермского, почти столетие Перми и почти трехсотлетие покорения Сибири. — Пермь, 1879.
  • Попов Е., протоиерей. Памятник св. Стефану Великопермскому в Перми — часовня и образа в ней от святых мощей. — Пермь, 1882.
  • Попов Е., протоиерей. Святитель Стефан Великопермский: (Жизнь его с литографированным изображением). — Пермь, 1885.
  • Портреты именитых мужей Российской Церкви. — М., 1843. — С. 1, 2.
  • Русский биографический словарь: в 25 т. — СПб.; М., 1896 - 1913. — Т. 19. — С. 423-426.
  • Савваитов. О зырянских деревянных календарях и пермской азбуке, изобретенной св. Стефаном. // Труды первого археологического съезда. — М., 1869. Т. II. — С. 408.
  • Словарь исторический о святых, прославленных в Российской Церкви, и о некоторых подвижниках благочестия, местно чтимых // Сост. Д. А. Эристов, М. Л. Яковлев. — 2-е изд. — СПб., 1862. — С. 223-225.
  • Смирнов С.И. Как послужили миру подвижники древней Руси. — Св.-Троицкая Сергиева Лавра, 1903. — С. 40.
  • Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской Церкви. — СПб., 1877. — С. 972.
  • Толстой М.В. Рассказы из истории Русской Церкви. — М., 1873. — С. 189-194, пр. 41.
  • Филарет, архиеп. Русские святые. Кн. I. — СПб., 1882. — С. 533.
  • Фонкич Б.Л. Греческо-русские культурные связи в XIV - XVII вв. — М., 1977. — С. 42.
  • Церковно-исторический месяцеслов Свято-Троицкой Сергиевой лавры. — М., 1854. — С. 111-112.
  • Чернецов А.В. Посох Стефана Пермского // ТОДРЛ. — Л., 1988. — Т. 41.
  • Чистюхин Д. Христианизация Перми Великой // Северная звезда (Чердынь). — 1993. — №46.
  • Шестаков И., свящ. Краткий исторический очерк 100-летия Пермской епархии. — Пермь, 1899. — С. 8-11.
  • Шестаков П.Д. Св. Стефан, просветитель Пермский // Ученые записки Казанского университета. Вып. 1. — Казань, 1868. — С. 75.
  • Шестаков П.Д. Чтение древнейшей зырянской надписи, единственного сохранившегося до сего времени памятника времени св. Стефана Великопермского // Журнал мининистерства народного просвещения. — СПб., 1871. — Январь.
  • Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 41 т. — СПб., 1890 - 1907. Т. XXXI-а (Кн. 62). — С. 637-638.


Создано : 21/10/2009 : 6:48 PM
Обновлено : 21/10/2009 : 6:48 PM
Категория :
Страница просмотрена 2685 раз


Версия для печати Версия для печати


Комментарии:

Пока комментариев нет.
Вы первым можете добавить комментарий!



free counters


^ Наверх ^