Календарь
Погода

GISMETEO: Погода по г. Пермь

Публикации

Закрыть Города и села

Закрыть Конфессии

Закрыть Культура Прикамья

Закрыть Пермяки

Закрыть Регион

Фотоальбом

Закрыть  Архитектура

Закрыть  Города и села

Закрыть  Литераторы

Закрыть  Музеи

Закрыть  Персоны

Закрыть  Природа

Закрыть  Университет

Рейтинг статей
Регистрация
 Список пользователей Пользователей : 309

Логин:

Пароль:

[ Забыли пароль? ]


[ Join us ]


  Cейчас online:
  Гостей online: 15

Всего визитов Всего визитов: 0  

Рекорд:
Рекорд:Пользователей: 12

08/10/2008 @ 20:57

Рекорд:Total: 401

24/05/2011 @ 08:55


Инфоблок

Ваш IP: 54.162.109.90

Подписка
Чтобы получать новости с сайта, подпишитесь на наш Информационный бюллетень
Подписаться
Отказаться
230 Подписчиков
Черевин Дмитрий Алексеевич (1778 – 18..?)

Черевин Дмитрий Алексеевич (1778 – 18..?)

Черевин Дмитрий Алексеевич (1778 – 18..?) — полковник Либавского пехотного полка, участник Русско-прусско-французской войны 1806 – 1807, Русско-шведской войны 1808 – 1809, Отечественной войны 1812, Заграничного похода 1813, исправник Верхотурского земского суда, кавалер Орденов св. Владимира 4 Степени с бантом и св. Анны 4 класса, имеет золотую шпагу с надписью "За храбрость" и бронзовую дворянскую медаль 1812.


Дмитрий Алексеевич Черевин родился в 1778 году в сельце Веселкове Любимского уезда Ярославской губернии в семье Алексея Тимофеевича Черевина, сержанта Лейб-гвардии Измайловского полка (1768). Дмитрий Алексеевич Черевин является внуком Тимофея Матвеевича Черевина, унтер-баталера морского флота (1736), правнуком Матвея Тимофеевича Черевина, помещика Галичского уезда (1693), праправнуком Тимофея Ивановича Черевина, помещика Галичского уезда, прапраправнуком Ивана Илларионовича Черевина, помещика Галичского уезда, прапрапраправнуком Иллариона Фёдоровича Ляпунова, помещика Галичского уезда, прапрапрапраправнуком Фёдора Фёдоровича Третьяка, помещика Галичского уезда, и, наконец, прапрапрапрапраправнуком Фёдора Моклокова сына, служившего великому князю Московскому Василию Иоанновичу, за что ему в 1515 году и было пожаловано поместье в Галичском уезде.


Черевины — старинный дворянский род, ведущий свое начало от Фёдора и Неклюда Моклоковых Черевиных, служивших великому князю Василию Ивановичу и пожалованных в 1515 году поместьями в Галичском уезде. Герб рода Черевиных внесен в Часть 3 "Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи" со следующим описанием: "Шит разделён перпендикулярно на две части, из коих в правой в голубом поле изображены крестообразно три серебряные Стрелы без перьев, обращённые остроконечиями: крайние две в низ, а средняя в верх, связанные по средине красными Черевами. В левой части в золотом поле виден до половины черный одноглавый Орёл с распростёртым крылом имеющий в лапе Скипетр. Щит увенчан обыкновенным Дворянским Шлемом с Дворянскою на нём Короною и тремя страусовыми перьями. Намет на щите с правой стороны голубой подложенный золотом, а с левой стороны золотой подложенный красным цветом.

Фамилии Черевиных, многие Российскому Престолу служили Стольниками и в иных чинах, и жалованы были в 7017/1515 и других годах поместьями, справкою разрядного Архива."


14 февраля 1800 года Дмитрий Алексеевич Черевин был определён в "Лейб-гвардии в измайловский полк подпрапорщиком" Со времени Петра Великого, каждый дворянин был обязан служить в Армии, пока он способен носить оружие. Екатерина II изменила этот порядок и установила, что дворянин, не достигший первого офицерского или соответствующего ему гражданского чина, считался недорослем, и если подобное обстоятельство случалось последовательно в двух поколениях, то внук терял дворянское достоинство и право обладать крепостными крестьянами. Таким образом, в Российской империи была обеспечена потребность армии в офицерах.


17 марта 1800 года Лейб-гвардии Измайловский полк стал именоваться Лейб-гвардии Его Высочества Константина Павловича полком. С 28 мая 1800 года полк стал именоваться полком Его Высочества Николая Павловича. В царствование императора Павла I полк в походах и боях не участвовал. 14 марта 1801 года, c восшествием на престол императора Александра I, Лейб-гвардии Измайловскому полку было возвращено его первоначальное название. С середины июня до начала ноября 1801 года Измайловский полк, в полном составе, находился в походе из Санкт-Петербурга в Москву и обратно для участия в торжественной коронации, состоявшейся 15 сентября 1801 года.


Высочайшим приказом 11 июня 1804 года Лейб-гвардии Измайловского полка подпрапорщик Дмитрий Алексеевич Черевин был произведён "прапорщиком с определением в Петровский пехотный полк". Петровский мушкетёрский полк был сформирован 16 мая 1803 года, 22 февраля 1811 года назван пехотным и в 1835 году упразднён.


Высочайшим приказом 23 сентября 1805 года командиром Петровского мушкетёрского полка был назначен полковник Яков Егорович Вадковский (1774 – 1820), на которого в 1806 – 1807 годах было возложено формирование Либавского мушкетёрского полка. Высочайшим приказом 24 августа 1806 года полковник Яков Егорович Вадковский назначен шефом Либавского мушкетёрского полка, сформированного им в г. Смоленске 16 августа 1806 года из 3-х рот Петровского и 3-х рот Кексгольмского мушкетерских полков.


Высочайшим приказом 14 ноября 1806 года прапорщик Петров ского мушкетёрского полка Дмитрий Алексеевич Черевин "переведён в либавский пехотный полк".


Высочайшим приказом 26 ноября 1806 года прапорщик Либавского мушкетёрского полка Дмитрий Алексеевич Черевин "произведён подпорудчиком".


В графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "В 1807 году в прусских владениях противу французских войск..."


Летом 1807 года поручик Либавского мушкетёрского полка Дмитрий Алексеевич Черевин ходил с полком в Пруссию, но в военных действиях принять участие не успел.


27 июня 1807 года первым командиром Либавского мушкетёрского полка был назначен майор Михаил Дмитриевич Бестужев-Рюмин.


Высочайшим приказом 27 июля 1807 года подпоручик Либавского мушкетёрского полка Дмитрий Алексеевич Черевин произведён "порутчиком".


Летом 1807 года Александр I и Наполеон I заключили Тильзитский мир, завершив тем самым русско-прусско-французскую войну 1806 – 1807 годов. Одним из условий мирного договора было присоединение Российской империи к континентальной блокаде Великобритании. К блокаде присоединилось и Датское королевство, более ста лет являющееся верным союзником России. Ещё до заключения Тильзитского мира, в Великобритании к власти пришла партия Тори во главе с Каннингом. Англичане охладели к союзу с Россией и отказались предоставить Александру I заём на продолжение войны с Наполеоном. В августе 1807 года британцы блокировали Копенгаген с моря начали вести переговоры с принцем-регентом о передаче Великобритании всего датского военного флота. Принц отказал. Тогда англичане высадили десант и осадили Копенгаген с суши. После трёхдневной бомбардировки Копенгагена англичане превратили половину города в пепел. 7 сентября был заключён договор, по которому британцы забрали у Дании 17 линейных кораблей, 17 фрегатов, 8 бригов и 33 малых судна с полной оснасткой и снаряжением. 21 октября британцы покинули Копенгагенский рейд, захватив с собой весь датский военный флот. Король Швеции Густав-Адольф был свидетелем отплытия британского флота и английские суда, проходя мимо пристани в Гельсингборге, салютовали шведскому королю. С отплытием английского флота Шведско-английский трактат о субсидиях потерял свою силу, и теперь Швеция уже не имела союзника. В октябре 1807 года Россия предъявила Великобритании ультиматум — разрыв дипломатических отношений до тех пор, пока не будет возвращен Дании флот и возмещены все нанесенные ей убытки. Александр I потребовал содействия Швеции, но Швеция поддержала Великобританию и стала готовиться к войне с Данией, чтобы отвоевать у неё Норвегию. Все эти обстоятельства дали императору Александру I повод к покорению Финляндии, с целью обеспечения безопасности Российской столицы от близкого соседства неприязненной России державы.


В начале 1808 года Наполеон посоветовал Александру I "удалить шведов от своей столицы" и предложил в этом деле свою помощь и содействие. 5 февраля 1808 года Наполеон заявил русскому послу в Париже графу Толстому, что он согласится на то, чтобы Россия приобрела себе всю Швецию, включая Стокгольм. Великобритания со своей стороны в феврале 1808 года заключила со Швецией договор, по которому обязалась платить Швеции по 1 миллиону фунтов стерлингов ежемесячно во время войны с Россией, сколько бы она ни продолжалась.


Готовясь к войне с Швецией, Россия развернула вдоль границы Финляндии, между Фридрихсгамом и Нейшлотом, 24-тысячный корпус под командованием генерала от инфантерии графа Фёдора Фёдоровича Буксгевдена (Friedrich Wilhelm von Buxhoeveden, 1750 – 1811), в состав которого входила 5-я дивизия генерал-лейтенанта Николая Алексеевича Тучкова (1765 – 1812), 21-я дивизия генерал-лейтенанта князя Петра Ивановича Багратиона (1765 – 1812), в которой в то время находился Либавский мушкетёрский полк, и 17-я дивизия генерал-лейтенанта графа Николая Михайловича Каменского (1776 – 1811). Так-как эти дивизии ещё не совсем восстановились после тяжкого похода в Пруссию в 1806 и 1807 годах, полки были переформированы из трех-батальоного в двух-батальонный состав — третьи батальоны пошли на укомплектование первых двух.


Из 50 тысяч всех шведских сухопутных войск в Финляндии в это время было 19 тысяч войск, под временным начальством генерала Клеркера. Главнокомандующий шведской армией фельдмаршал граф Вильгельм Мориц Клингспор (Wilhelm Mauritz Klingspor, 1744 – 1814) всё ещё находился в Стокгольме, где все надеялись на миролюбивое разрешение недоразумений: сам король не доверял известиям о сосредоточении русских войск в Выборгской губернии и шведская армия не была переведена на военное положение. Когда граф Клингспор поехал, наконец, в Финляндию, сущность данной ему инструкции состояла в том, чтобы не вступать в бой с неприятелем, удерживать крепость Свеаборг до последней крайности и, по возможности, действовать в тылу русских.


Русское командование решило начать военные действия, не дожидаясь сосредоточения в Финляндии всей шведской армии. Оно хотело, используя численное превосходство своих войск и фактор внезапности, быстро разгромить противника и в короткий срок окончить войну. За несколько дней до перехода границы русскими войсками, Дания объявила войну Швеции.


Рано утром, в воскресенье, 9 (21) февраля 1808 года русские войска двинулись к границе. Около 6 часов утра у Абборфорса раздался первый выстрел со стороны шведского пограничного поста, который был тут же оттеснён русским эскадроном. Остальные шведские пограничные посты отступали без сопротивления. На правом фланге в общем направлении на Куопио и далее на северо-запад на Улеаборг наступала 5-я дивизия Тучкова, которая имела задачу отрезать пути отхода для финляндской группировки противника на север. В центре на Тавастгус, Таммерфорс, Бьернеборг наступала 21-я дивизия Багратиона с задачей выйти на побережье Ботнического залива и разрезать неприятельские войска, действовавшие в Финляндии, на две части. Левый фланг составляла 17-я дивизия Каменского, которая должна была наступать вдоль побережья Финского залива на Гельсингфорс. Наступление развивалось успешно. Под натиском русских войск шведы начали поспешное отступление в глубь Финляндии. Русские войска неотступно преследовали неприятеля, нанося ему сильные удары.


Наступление войск, которыми командовал генерал Багратион, проходило в тяжелой обстановке. Сильный мороз, снежные метели, лесные завалы затрудняли боевые действия. Отступавший враг чинил всевозможные препятствия, стремясь задержать продвижение русских войск. Он портил дороги, уничтожал продовольствие и фураж. Войска Багратиона стойко преодолевали все препятствия и 23 февраля (6 марта) 1808 года на плечах противника ворвались в Тавастгус, крупный город южной Финляндии. 23 февраля граф Клингспор отступил к Таммерфорсу, предписав всем разбросанным в северной Финляндии отрядам стягиваться туда же.


27 февраля Буксгевден предписал князю Багратиону преследовать Клингспора, а генералу Тучкову — постараться отрезать ему путь отступления; сам Буксгевден решился приступить к осаде Свеаборга, который лишь 26 апреля сдался русским, которым досталось 7,5 тысяч пленных, более 2 тысяч орудий, огромные запасы всякого рода и 110 военных судов.


1 (13) марта, продолжая преследование шведов, 21-я дивизия генерала Багратиона овладела Таммерфорсом, а 6 (18) марта Бьернеборгом на побережье Ботнического залива. Ещё раньше, 5 марта, сдалась крепость Свартхольм; почти в то же время русскими войсками был занят укрепленный мыс Гангут, а также остров Готланд и Аландские острова.


В графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "... в 1808-м при покорении Шведской финляндии 10 марта при взятии города Або..."


2 (14) марта 1808 года отряд генерал-майора Дмитрия Дмитриевича Шепелева (1766/1771 – 1841), в котором пехоту составлял лишь Либавский мушкетёрский полк, выступил от мызы Уртиала к мызе Хумппила. После дневки, 4 (16) марта, отряд прибыл в местечко Бертала, где к нему примкнул один эскадрон из отряда Бороздина. 5 (17) марта отряд Шепелева подошёл к местечку Коскис, где простоял до 6 (18) марта. Спустя четыре дня, 10 (22) марта 1808 года отряд генерал-майора Шепелева, состоящий из Либавского мушкетёрского полка 1,5 эскадрона Гродненских гусар и нескольких драгунов и казаков, всего 1 624 человека, подошли к столице Финляндии городу Або (ныне г. Турку), расположенному у впадения реки Аурайоки в Архипелаговое море. Узнав о приближении этого отряда к городу, шведы сожгли 51 канонерскую лодку, 13 судов морского флота и магазины с корабельными снарядами, потопили много пороха, зарядов и амуниции и оставили 280 заклёпанных пушек. После этого все находившиеся в г. Або морские и сухопутные команды переправились на Аландские острова, оставя город без всякой обороны.


Получив известие о занятии г. Або, граф Буксгевден поспешно выехал из Гельсингфорса в столицу Финляндии, откуда написал царю: "Занятием города Або мы достигли важнейшей цели нашей кампании. Великое княжество Финляндское преклоняет перед престолом Вашего императорского Величества свою корону, а вместе с нею преклоняются около миллиона жителей; так как, с занятием города Або, я не сомневаюсь, наши усилия и сила заставят крепость Свеаборг подчиниться нашим требованиям. Я уже не говорю о городе Ваза, который я заранее считаю принадлежащим нам".


По вступлении Либавского мушкетёрского полка в г. Або спокойствие там совершенно не было нарушено. Чиновники в присутственных местах продолжали вершить гражданские дела, ремесленники и торговцы продолжили заниматься привычным для них делом. Русские войска сразу же уничтожили телеграф, служивший для связи Финляндии с Швецией, а для защиты города с моря начали возводить три батареи.


Формальное объявление войны с русской стороны последовало только 16 марта 1808 года, когда было получено известие, что король, узнав о переходе русских войск через границу, приказал арестовать всех находившихся в Стокгольме членов русского посольства. 20 марта 1808 года Александр I выпустил Высочайший Манифест о присоединении Финляндии навсегда к России и о приведении обывателей её к присяге на верное подданство.


Наступление 21-й дивизии от Тавастгуса через Таммерфорс до Бьернеборга было осуществлено в необычайно короткий срок. За восемь суток было пройдено с боями более 200 километров. Такой темп наступления для того времени был очень высоким. Выходом войск Багратиона на побережье Ботнического залива была достигнута задача крупного стратегического значения. Шведская армия оказалась разрезанной на две группировки — северную и южную, что создавало возможность разгрома ее по частям. Багратион правильно оценил обстановку и намеревался повернуть свою дивизию на север. Однако Буксгевден сорвал выполнение этого плана.


Против основной группировки шведской армии была двинута слабая 5-я дивизия и два небольших отряда, а главные силы русской армии, в том числе дивизия Багратиона, направлены на юг против малочисленной группировки противника, занимавшей ряд крепостей. Русская армия оказалась раздробленной на несколько частей. Каждая часть получила свою задачу и должна была действовать самостоятельно. Несмотря на плохое руководство со стороны Буксгевдена, 21-я дивизия Багратиона и 17-я дивизия к концу весны 1808 года овладели побережьем Ботнического залива от Вазы до Або и всей южной Финляндией. Однако основную группировку шведской армии разгромить не удалось, и она отошла к Улеаборгу. Вина за это целиком ложится на Буксгевдена, который действовал по отжившим правилам кордонной стратегии, считая, что главным объектом военных действий является не разгром живой силы противника, а захват его территории и крепостей.


В графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "... июня 7-го и 8-го при оном же городе у мызы Лемо противу шведских десантных войск в Действительных Сражениях где и ранен в правую руку пулею на вылет а на левой руке в палец..."


7 (19) июня 1808 года шведский десант, отплывший с Аландских островов под командованием генерал-майора барона фон Фегезака, высадился на берег при мызе Лемо, в 22 верстах от г. Або, желая воспользоваться большим стечением народа, собравшегося на Абскую ярмарку. Шведы не знали, что русское командование отменило ярмарку, и их ожидание на присоединение к ним большого количества народа, не оправдалось. Отряд Фегезака состоял из 1 000 человек королевской гвардии, 3 000 человек Стокгольмской милиции и Аландских стрелков, имел 6 орудий. Большую часть отряда составляли новобранцы, которые были отличными охотниками.


Выйдя на берег, Фегезак оставил часть войск для сооружения временных укреплений, а с другой двинулся в Або. Не зная ещё о числе шведов, высадившихся на берег, им навстречу выдвинулся полковник Яков Вадковский с батальоном Либавского мушкетёрского полка и одним орудием. Пока либавцы, сколько могли, удерживали неприятеля, чему способствовала пересечённая местность, к ним прибыл командир 21-й дивизии генерал-лейтенант Багговут, временно заменяющий заболевшего Багратиона. Видя, что неприятель значительно превосходит русских в силах, Багговут послал за остальными войсками 21-й дивизии, стоявшими в Або: 3 ротами Либавского полка, эскадроном Гродненских гусар и батальоном Невского полка. В это же время находившийся в Або главнокомандующий русскими войсками граф Буксгевден послал к Багговуту батарейную роту и велел: Багговуту сдерживать шведов до прихода подкрепления; дежурному генералу графу Петру Петровичу Коновницыну (1764 – 1822) принять командование над войсками, которые спешили на помощь в Або, и составить из них резерв; 15 канонерским лодкам посредством 3-х верстного обхода напасть на место высадки шведов.


Батальон Либавского мушкетёрского полка, теснимый шведами, отступал шаг за шагом. Легко раненные, после перевязки, снова возвращались в строй. Командир Либавского мушкетёрского полка полковник Яков Вадковский, как сказано в реляции: "отражал неприятеля и подавал пример удивительного мужества, приобрел похвалу не только генералов, но всех офицеров и самих нижних чинов" и "в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных против десантных шведских войск 7-го июня при г.Або, где, вступая сначала в дело с одним батальоном, личною храбростью и распорядительностью удержал стремление неприятеля, потом, во все время сражения находясь в середине жестокого огня, подавал пример удивительного мужества и не один раз выбивал неприятеля из крепких позиций".


Наконец либавцы отступили к тому месту, где Багговут успел выставить подошедшие из Або войска и присланную главнокомандующим артиллерийскую батарею. К этому времени сюда подошли ещё 6 рот Брестского полка и эскадрон Финляндских драгун. Уверенный в скором прибытии новых подкреплений, Багговут ввёл в бой всю пехоту, не оставив себе резерва. Местом сражения стали лес и едва проходимые утёсы. В течение 5 часов неприятель не мог продвинуться и на шаг. Между тем генерал-майор Коновницын употребил все возможное, чтобы срочно изыскать резервы. Сводный отряд бегом стекался на сборное место. Кановницын сформировал резерв и дав людям десять минут необходимого отдыха, бросил на помощь Багговуту батальон Невского и батальон Перновского полков. Своевременно прибывшее подкрепление решило исход дела.


Перновцы, ведомые своим шефом полковником Чоглоковым, кинулись в штыки. Невский батальон усилил стрелков, а артиллерия зажгла брандскугелями мызу Лемо, служившую главным опорным пунктом для шведов. Неприятель отступил к укреплениям, сделанным ими утром у берега, открыл оттуда огонь из тяжёлых орудий и под прикрытием артиллерии начал сажать войска на суда. Русские двинулись на укрепления. Шведы, боясь потерять тяжёлые орудия, опять высадили войска на берег и залегли цепью за валом. Дав отпор русским, шведы вновь сели на суда и, отплыв от берега, открыли огонь из 24-х и 36-ти фунтовых морских орудий. Русские орудия продолжили канонаду по шведским судам и потопили одно из них. 15 канонерских лодок, посланных в обход, к месту высадки шведов, не успели ещё подойти и шведы, ничем не тревожимые с моря, благополучно достигли островов Пагу и Корпо. Главнокомандующий русскими войсками граф Буксгевден прибыл на поле боя лишь к концу дела, а до этого он всё время находился в Або и занимался организаций обороны города и подавления восстания местных жителей, на случай, если бы таковое случилось.


14 июня 1808 года командир Либавского полка Яков Вадковский получил редкую для полковников награду — орден Св. Георгия 3-го класса. Высочайшим приказом 16 июня 1808 года он произведён в генерал-майоры.


Высочайшим Указом 26 июня 1808 года поручик Либавского мушкетёрского полка Дмитрий Алексеевич Черевин всемилостивейше пожалован орденом Святой Анны 3-й степени на шпагу с надписью "За храбрость" (28 декабря 1815 года 3-я степень стала 4-й степенью ордена).


К концу 1808 года шведская армия, понеся ряд новых поражений, вынуждена была полностью очистить территорию Финляндии и отойти за реку Кемь. Однако Швеция не отказалась от борьбы против России и готова была ее продолжать.


Далее графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "... 1809 года февраля 26. по 15 марта в Аландской Експедиции в Корпусе Г. Генерал от инфантерии и кавалера Князя Багратиона...


Шведы, очистив Финляндию, не помышляли о мире. Александр I, дабы окончить войну, повелел новому главнокомандующему генералу-от-инфатерии барону Богдану Фёдоровичу Кноррингу (1744 – 1825) начать военные действия на Аландском архипелаге, чтобы окончательно разгромить шведскую армию и добиться заключения мира. Бездействие и уклонение от похода Кнорринга вынудили императора послать в г. Або военного министра графа Алексея Андреевича Аракчеева (1769 – 1834), который по прибытию на место устроил генералам разнос и сразу же начал отдавать необходимые для подготовки к походу распоряжения. Русские войска, действовавшие в Финляндии, были сведены в три корпуса — генерал-адъютанта графа Павла Андреевича Шувалова (1774/6 – 1823), генерал-лейтенанта Михаила Богдановича Барклая де-Толли (Michael Andreas Barclay de Tolly, 1761 – 1818) и князя Багратиона. Тем временем Главнокомандующий Кнорринг просил графа Аракчеева об отставке. Барклай-де-Толи писал ему, что "решительно идти нельзя". Граф Шувалов говорил, что люди пропадут от голода. И все затруднения, препятствующие русским генералам немедленно выступить с войсками, были блестяще устранены деятельным графом Аракчеевым.


Корпус Шувалова получил задачу наступать из района севернее Улеаборга на Торнео и далее на юг вдоль побережья на Умео. Корпус Барклая де Толли должен был наступать от Вазы на Умео по льду Ботнического залива. Главный удар было намечено нанести силами корпуса Багратиона из района Або по льду Ботнического залива через Аландские острова и далее на Стокгольм. Русским войскам на этом направлении предстояло преодолеть в сильный мороз и пургу ледяное пространство Ботнического залива, овладеть укрепленными островами Аландского архипелага, выйти к шведским берегам и закрепиться на них. Войска Багратиона имели в своем составе 30 батальонов пехоты, 4 эскадрона регулярной кавалерии, 600 казаков и 20 орудий. Общая их численность доходила до 17 тысяч человек.


Аландские острова оборонялись 10-тысячным шведским корпусом под командованием генерала Диобельна. Противник организовал прочную оборону. Все местные жители с островов, расположенных между побережьем Финляндии и Аландом, были выселены, деревни сожжены, а запасы продовольствия и топлива уничтожены. Противник тем самым хотел создать на пути русской армии возможно больше препятствий.


Зная о тех больших трудностях, которые предстояло преодолеть русским войскам, Багратион исключительно тщательно подготовил поход. Он заблаговременно обеспечил личный состав вооружением, боеприпасами, теплым обмундированием, продовольствием. Кроме того, были созданы необходимые запасы военного имущества.


В последние дни февраля экспедиционный корпус собрался между Або и Ништатом. 26 февраля (10 марта) 1809 года, через неделю после прибытия графа Аракчеева, закончив подготовку экспедиции, Багратион начал выдвижение своих войск на остров Кумлинге, который был избран в качестве исходного района для наступления. К 2 (14) марта войска Багратиона полностью сосредоточились в указанном районе, а на следующий день перешли в наступление. Начался знаменитый ледовый поход — одна из героических страниц русской военной истории. Через два дня, 28 февраля 1809 года, вслед за войсками выехали главнокомандующий Кнорринг и военный министр граф Аракчеев, который и отдавал все распоряжения как настоящий главнокомандующий.


3 марта 1809 года русские солдаты, одетые в полушубки, тёплые фуражки и обувь, бодро шагали по замёрзшему морю, снежным сугробам и между нагромождениями скал. Всюду встречались сожженные и покинутые жителями шведские деревни. Шведы опустошили свою страну более чем на 140 верст. Однако шведы просчитались - за русской армией двигалось множество саней, нагружённых месячным запасом с продовольствием, водкой и даже дровами.


Наступление велось пятью колоннами. Первые четыре наступали с фронта, а пятая — обходила Аланд с юга. В пятой колонне генерал-майора графа Павла Александровича Строганова (1772 – 1817), между прочим, находился известный пермякам Николай Иванович Трухин, в то время подпоручик Белозерского мушкетёрского полка. Во главе колонн шли авангарды. За колоннами следовали два резерва. Шведские войска, не оказывая серьезного сопротивления, отходили на Большой Аланд, где намеревались задержать дальнейшее продвижение войск Багратиона.


Желая выиграть время для того, чтобы отвести свои войска и занять оборону на Большом Аланде, генерал Диобельн решил вступить в переговоры с русскими о заключении перемирия. Багратион быстро разгадал замысел врага. "...Переговоры генерала Диобельна, — доносил он Кноррингу, — имели единственною целью задержать наши движения, дабы выиграть тем время для отступления его корпуса". Багратион отказался вести переговоры о перемирии и приказал увеличить темпы передвижения своих войск.


Развивая стремительное наступление с фронта и одновременно обходя противника с юга, русские войска создали угрозу окружения шведов на Большом Аланде. Генерал Диобельн вынужден был отказаться от обороны Большого Аланда. Его войска обратились в беспорядочное бегство. "Следы бегущих колонн неприятельских по всему необозримому пространству от острова Сигналь-скера до противулежащих берегов Швеции, — писал Багратион, — покрыты были разбитыми фурами, пороховыми ящиками, ружьями, снарядами, ранцами и партикулярными обозами. Неприятель, видя, что лживые переговоры его не могли остановить движений войск наших, по сильному наступлению которых начал искать спасения своего в бегстве".


К вечеру 5 марта 5-я колонна графа Строганова, в которой находился Белозерский полк, достигла о. Бене, где встретила шведский отряд на укреплённой позиции. После атаки неприятель отступил, поспешно увозя свои войска на подводах. Переночевав на о. Бене, колонна графа Строганова направилась по приказу Багратиона через Лемланд к южной оконечности Аландского архипелага с целью отрезать неприятелю путь отступления в Швецию. У Лемланда был обращён в бегство шведский арриергард. 5 марта колонна продолжила свое обходное движение и Белозерский полк был поставлен в авангарде. Неприятель без выстрела очищал одну позицию за другой, оставляя орудия и снаряды.


Колонна графа Строганова, не успев отрезать неприятелю путь отступления, ночевала на берегу о. Эккеро на виду всей шведской армии. Шведы, не принимая сражения, в эту же ночь начали поспешно покидать Аландские острова. Все пространство от Сингалскер до шведских берегов было покрыто брошенными неприятелем фурами, пороховыми ящиками, снарядами, ранцами и частным обозом. Острова были освобождены от шведов. Оставалось лишь пройти залив.


Для преследования противника, отходившего к берегам Швеции, Багратион выделил конный отряд в 400 человек под командованием генерал-майора Якова Петровича Кульнева (1763 – 1812). 7 (19) марта отряд Кульнева вышел к берегам Швеции и стремительным ударом овладел городом Гроссельгамом. Это вызвало переполох в правящих кругах Стокгольма. Багратион доносил: "Столь быстрый и нечаянный переход Алангафа кавалерии нашей, непонятный самому неприятелю, привел прибрежных жителей в трепет. Сигнал о сем телеграфа ужаснул столицу вандалов; дорога до Штокгольма была покрыта трепещущими жителями, партикулярными обозами и войсками, которые поспешно шли для защищения берегов; все сие представляло картину повсеместного смятения и страха и останется незабвенным в летописях времен позднейших к бессмертной славе российского оружия".


Тем временем корпус Шувалова овладел Торнео. Корпус Барклая де Толли, совершив трудный переход по льду Ботнического залива, занял Умео. Вместо того, чтобы двинуть войска и закончить войну, главнокомандующий согласился на предложенное ему перемирие и 8 марта русские войска отступили в Финляндию в г. Або.


18 марта в Або прибыл император Александр I и узнав о перемирии, остался не доволен генералом Кноррингом, вместо которого командующим был назначен генерал-от-инфатерии Барклай де Толли. Войскам же были выданы денежные награды и серебряные медали, выбитые на случай победы. Поручик Либавского мушкетёрского полка Дмитрий Алексеевич Черевин "Всемилостивейше награждён орденом Св: Анны 3-го Класса". Военный бронзовый орден св. Анны 3-й степени, за красный цвет и круглую форму прозванный в Армии "Клюковкой", с помощью винта крепился к холодному оружию, на котором позволялось помещать надпись "За храбрость". 28 декабря 1815 года орден св. Анны получил ещё одну, самую высшую, степень и все те офицеры, кто до этого были награждены орденом св. Анны 3-й степени, стали именоваться кавалерами ордена св. Анны 4-й степени, а кавалеры ордена св. Анны 1-й и 2-й степени стали именоваться кавалерами ордена св. Анны 2-й и 3-й степени. При этом, офицеры, ставшие кавалерами ордена св. Анны 3-й степени, для отличия от статских лиц, стали носить орден на ленте с бантом.


22 марта 1809 года император Александр I, отменив заключенное без его ведома перемирие, отбыл в Санкт-Петербург. Военные действия возобновились 18 апреля 1809 года и закончились 5 (17) сентября 1809 года подписанием в Фридрихсгаме мирного договора, по которому Финляндия и Аландские острова отошли к России. Император Александр I, принявший титул Великого Князя финляндского, гарантировал сохранение в стране её прежних законов и деятельность законодательного органа — Сейма.


21 июня 1810 года поручик Либавского мушкетёрского полка Дмитрий Алексеевич Черевин был произведён "Штабс Капитаном" этого же полка.


В графе о наградах формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "...1810 августа 17. удостоен Всемилостивейшего благоволения...


12 января 1811 года штабс-капитан Либавского мушкетёрского полка Дмитрий Алексеевич Черевин был произведён "Капитаном" этого же полка.


22 февраля 1811 года Либавским мушкетёрский полк был назван Либавским пехотным полком.


25 декабря 1811 года шеф Либавского полка генерал-майор Яков Вадковский вышел в отставку по болезни.


12 марта 1812 года новым шефом Либавского пехотного полка был назначен полковник Алексей Иванович Айгустов, состоявший в шефах полка до отмены шефства над полками 22 июня 1815 года.


В начале 1812 года, после нового перераспределения полков, 1-й и 3-й действующие батальоны Либавского и Софийского пехотных полков состояли во 2-й бригаде полковника Айгустова, шефа Либавского пехотного полка, 7-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта артиллерии Петра Михайловича Капцевича (1772 – 1840), 6-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта Дмитрия Сергеевича Дохтурова (1759 – 1816) в 1-й Западной армии военного министра Барклая де-Толли. В феврале 1812 года полкам 7-й дивизии было приказано собраться в г. Ковеле. Отсюда дивизия перешла к г. Волковисску, где располагался штаб 6-го пехотного корпуса. В начале июня 1812 года 6-й корпус перешёл в г. Лида, в окрестностях которого полки расположились по квартирам.


11 (23) июня 1812 года, накануне открытия военных действий, 1-я Армия генерала-от-инфатерии Барклая де-Толли располагалась по р. Неману, между Россиеной и Лидой. 6-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Дохтурова располагался в окрестностях Лиды. Известие о переправе французских войск через Неман было получено в Вильно в ночь с 12 (24) на 13 (25) июня 1812 года. В туже ночь император Александр I подписал в Вильно Указ о вступлении неприятеля в Российские пределы, об обороне Отечества и о начале освободительной Отечественной войны.


15 (27) июня 1812 года Наполеон торжественно въехал в Вильну, где был встречен местными жителями как их освободитель. В этот же день генерал Дохтуров, получив от Барклая де-Толли приказ идти на соединение с 1-й армией к Свенцянам, собрал при Ольшанах весь свой 6-й пехотный корпус и на следующий день, 16 (28) июня 1812 года выступил двумя колоннами к переправам на Вилии, Смаргони и Данюшеву (Дунашеву). 18 (30) июня корпус собрался возле Данюшева.


Генерал Дохтуров, получив во время похода известие о движении ему наперерез, через Михалишки, корпуса Нансути, 19 июня сделал со своим корпусом переход в 42 версты от Данюшева к Свиру и тем самым опередил Нансути. После короткого отдыха у Михалишек, 6-й пехотный корпус продолжил движение через Козяны к Старым Крюкам близ р. Двины. Для облегчения отступления, император Александр I, внимательно следивший за передвижением его войск, повелел генералам Дохтурову и графу Палену брать обывательских лошадей под полковую амуницию и выдавать войскам ежедневно мясную и винную порции, забирая скот и вино у обывателей под квитанции.


С 27 по 29 июня (с 9 по 11 июля) войска 1-й Западной армии вступали в укреплённый лагерь при Дриссе. Неудобства этого лагеря были настолько очевидны, что мнение генералитета о невозможности нахождения войск в лагере были донесено императору. Александр I со своей свитой немедленно отправился в лагерь. За короткое время нахождения в лагере императором были подписаны там несколько важнейших указов, направленных на сопротивление вражеским войскам. Императором было принято решение, в соответствии с которым 1-я Западная армия покинула Дриский лагерь и устремилась к Витебску, на соединение со 2-й Западной армией Багратиона.


2 (14) июля 1812 года полки 6-го пехотного корпуса Дохтурова переправились на правый берег р. Двины, где уже стоял Ширванский пехотный полк, входивший в состав корпус Дохтурова, и расположились от Балина до г. Дриссы, вместе с другими войсками 1-й армии. Затем 1-я армия двинулась по правой стороне Двины и 6 (18) июля достигла Полоцка. 11 (23) июля 1812 года войска 1-й армии соединились возле г. Витебска. В этот же день 6-й пехотный корпус расположился возле Старого Села. В это время французская армия двигалась к Витебску и 12 (24) июля 1812 года наполеон находился в 60 верстах от города.


В ночь с 14 (26) на 15 (27) июля Барклай-де-Толли получил известие, что 2-й армии Багратиона не удалось пробиться к Могилёву, где предполагалось соединение двух армий. 15 (27) июля 1812 года на рассвете Наполеон повёл свои войска к Витебску и через несколько часов встретили упорное сопротивление русского арьергарда. Ровно 4 часа пополудни 1-я армия снялась со своей позиции и тремя колоннами начала отступление к г. Смоленску. 5-й и 6-й пехотные и 3-й кавалерийский корпуса шли в левой колонне по кратчайшей дороге к Смоленску, ведущей на Рудню, и достигли Королёва. 17 (29) июля корпус Дохтурова вступил в Рудню. 20 июля (1 августа) 1812 года главные силы 1-й Западной армии соединились под Смоленском и стали лагерем на правом берегу Днепра, на дорогах, ведущих в Поречье и Рудню. продолжил движение к Смоленску. 21 июля под Смоленском 1-я армия соединилась со 2-й армией Багратиона и первые три дня были потрачены на укомплектование полков и заготовление сухарей.


Так как армия Наполеона растянулась от Велижа до Могилева, Барклай-де-Толли решил нанести удар в центр французской армии у Рудни. 26 июля русская армия выступила на Рудню тремя колоннами. В левой колонне под начальством Дохтурова шли 5-й и 6-й корпуса, которые уже успели дойти до Приказа-Выдры. Барклай-де-Толли, получив известие о сосредоточении французской армии у Поречья, с целью обхода правого фланга русской армии, отменил назначенное наступление. 6-й корпус перешёл через Шаломец к Мощинкам. Вскоре Барклай-де-Толли, получив известие о сосредоточении французской армии в окрестностях Любавичей и Дубровны, решил возобновить наступление, соединить свои войска на позиции у д. Волокове и там ожидать неприятеля. 2 августа 6-й пехотный корпус перешёл к д. Волоковой и оз. Касиле и расположился левее д. Волоковой, фронтом к Рудне. Между тем Наполеон решил обойти русскую армию, занять г. Смоленск и тем самым отрезать русским отступление на Москву. Генерал Неверовский с 27-й дивизией тщетно старался задержать неприятеля у г. Красного, но французы неудержимо наступали и уже 3 августа 180-тысячная армия Наполеона расположились на ночлег в нескольких верстах от г. Смоленска, к этому времени занятому по приказу Багратиона генералами Неверовским и Раевским, чтобы удержать город до подхода основных русских войск.


4 (16) августа 1812 года, в 8 часов утра, корпус Нея и резервная кавалерия Мюрата, пройдя к Смоленску по красненской дороге, остановились на расстоянии пушечного выстрела. К 9 часам под г. Смоленск прибыл сам Наполеон, ночевавший на Архиерейской даче в 3 верстах от г. Смоленска. К Смоленску подошёл с войсками Даву. Весь этот день неприятель ограничивался канонадой и слабыми атаками на предместья. Вечером этого дня, когда 6-й пехотный корпус находился у селения Дивас, близ Ракитни, Дохтуров получил приказ срочно идти к Смоленску и до рассвета сменить корпус Раевского. Все тяжести было велено оставить на правом берегу р. Днепра. Выступив на рассвете от Надвы через Чабуры и Ракитино, корпус Дохтурова рано утром подошёл к г. Смоленску и постепенно принял посты, занимаемые до этого 7-м корпусом.


Во время наступления к Рудне генерал Дохтуров простыл, заболел горячкой и чувствовал себя очень слабым. Но когда командующий русскими войсками Барклай де-Толли спросил Дохтурова, позволит ли здоровье ему возглавить оборону города, Дохтуров радостно согласился.


В графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "...1812 года против французских войск Августа 5-го при городе Смоленске...


Для обороны г. Смоленска были назначены весь 6-й пехотный корпус Дохтурова, 27-я дивизия Неверовского, 3-я дивизия Коновницына и 6-й егерский полк из 12-й пехотной дивизии Колюбакина. 24-я дивизия Лихачёва, включающая Ширванский полк, расположилась на правом крыле, заняв Красненское предместье и Королевский бастион. 7-я дивизия Капцевича, включающая Либавский и Софийский полки, разместилась в центре, заняв Мстиславское и Рославльское предместья. 27-я дивизия Неверовского и 6-й егерский полк расположились на левом крыле в Никольском предместье и Раченке, а перед их левым флангом, около Днепра, расположились Иркутский, Сибирский и Оренбургский драгунские полки с небольшим количеством казаков. 3-я дивизия Коновницына была поставлена в резерв возле Малаховских ворот. Часть армейской артиллерии была распределена по позициям. Тяжелая артиллерия по приказу Барклая де-Толли была выставлена на позиция на правом берегу Днепра выше и ниже Смоленска для обстрела неприятельских войск с флангов.


С рассветом 5 (17) августа 1812 года началась перестрелка в предместьях. "Братцы, — сказал Дохтуров своим солдатам перед боем, — если умереть мне, так лучше умереть на поле чести, нежели бесславно на кровати" и таким образом он воодушевил к сражению весь свой 6-й пехотный корпус. Вскоре после этого французы пошли в наступление и началась перестрелка в предместьях. В 8 часов утра генерал Дохтуров повёл свой корпус в атаку и вытеснил французов, почти без сопротивления, из предместий в поле. После этого французы ограничились перестрелкой, надеясь выманить русскую армию на левую сторону Днепра. Изредка с русской стороны, заметив кое-где скопление неприятелей, пускали в них ядра и гранаты с городских стен.


До трёх часов пополудни бой ограничивался перестрелкой. В этот день Наполеон ещё надеялся, что Барклай-де-Толли даст под стенами Смоленска генеральное сражение. Но ожидание его не сбылось. Около полудня Наполеон, узнав о начале отступления русских войск по Московской дороге, несколько раз посылал разъезды для отыскания бродов через Днепр выше Смоленска, с целью обхода русских войск с левого фланга. Броды найти французам не удалось и им ничего не оставалось, как только брать город. В это время Дохтуров, отобедав на террасе, тут же лёг отдохнуть под навесом из какой-то двери, отысканной для него артиллеристами, стоявшими на этом посту с 4-мя орудиями. Весь корпусный штаб расположился вокруг своего командира, проводя время в весёлой беседе, как вдруг прусский капитан барон фон Люце, время от времени поглядывавший на французов в зрительную трубу, заметил необыкновенное движение в кустарниках за фурштатом. В это самое время, около 3 часов пополудни, на французской стороне взлетели в небо сигнальные ракеты и несколько сот французских ядер и гранат посыпались на город, а несколько из них попали на террасу, занятую штабными офицерами.


Около трёх часов пополудни французы пошли на штурм Смоленска. Ней снова двинулся на Красненское предместье, где по-прежнему его встретил Ширванский пехотный полк. Под нарастающим напором французов Ширванский, Уфимский, Бутырский и Томский пехотные полки начали отходить к городской стене. Ней занял предместье и выстроил дивизию Маршана напротив Королевского бастиона, но не стал атаковать это укрепление, считая его более сильным, чем оно было на самом деле.


Дивизии Морана, Гюденя и Фриана, после упорного боя, едва не овладели Мстиславским и Рославльским предместьями, откуда дивизии Капцевича и Коновницына отступили в город. Оборона крепостной стены представляла неприятелю почти неодолимую преграду, но древние стены не были приспособлены ни для размещения на них орудий, ни к занятию их пехотой.


Настойчивость неприятельских атак заставила Дохтурова просить Барклая де-Толли, находившегося на правой стороне Днепра, о помощи. Барклай-де-Толли отвечал присланному адъютанту: "Передайте Дмитрию Сергеевичу, что от его мужества зависит сохранение всей армии".


В 5 часов пополудни Наполеон приказал Даву штурмовать город. Французы отважно пошли на приступ и едва не овладели Малаховскими воротами, но в это самое время подоспели полки из 4-й дивизии принца Евгения Виртембергского, убедившего Барклая де-Толли в необходимости послать его в город. Прибыв в город, принц Евгений отрядил Тобольский и волынский полки к Раченке, Кременчугский и Минский полки были посланы на правый фланг в помощь 24-й дивизии Лихачёва, где они тут же вступили в горячий бой. Сам же принц Виртембергский с 4-м егерским полком и генерал Коновницын с частью своей дивизии кинулись на неприятелей, штурмующих Малаховские ворота, и опрокинули их. Здесь продолжался горячий бой, четыре орудия и их прислуга были истребляемы и сменяемы несколько раз.


Наполеон, убедившись в невозможности взять город приступом, ограничился сильной канонадой из более ста орудий, по преимуществу гаубиц, бросавших разрывные снаряды в течение нескольких часов. В городе начались сильные пожары. Полки, охваченные спереди неприятелем, а сзади бушующим пламенем, продолжали мужественную оборону города. В семь часов пополудни французы ринулись на новый штурм. Ширванский и другие полки 24-й дивизии отбросили французов за Красненское предместье и опять расположились в нём. Но уже наступала ночь и Барклай-де-Толли, не имея возможности к продолжению обороны пылающих развалин Смоленска, приказал Дохтурову покинуть город.


Из всех сражений Отечественной войны 1812 года сражение 5 (17) августа 1812 года при городе Смоленске было одним из самых упорных, продолжительных (продолжалось 13 часов) и кровопролитных, и в этом отношении оно немного уступает сражению 26 августа (7 сентября) 1812 года при селе Бородине (конечно, пропорционально количеству войск в том и в другом сражении).


Либавский пехотный полк во время сражения 5 (17) августа при городе Смоленске, защищая Мстиславское предместье, выпустили 64 ООО боевых патронов и потеряли 9 офицеров и 245 нижних чинов.


В полночь с 5 (17) на 6 (18) августа 1812 года войска 1-й Западной армии, не участвовавшие в защите Смоленска, расположились на позиции по обе стороны просёлочной дороги возле селения Крахоткина. В то же время войска, оборонявшие Смоленск, начали постепенно сниматься с занимаемых точек и переходить на правый берег Днепра. Войска 6-го пехотного корпуса Дохтурова вышли из города за два часа до рассвета, увозя через объятые пламенем улицы артиллерию. Последним покинул Смоленск в 4 часа утра принц Евгений Виртембергский. По его приказу егеря развели плавучие мосты и зажгли постоянный. Вместе с войсками Смоленск покидали его жители, для которых утешителями стали генералы Коновницын и Дохтуров — одним из них они давали деньги, других ободряли словами. Генералы распорядились сажать стариков и детей на артиллерийские лафеты.


6 (18) августа 1812 года началось фланговое движение русской армии на Московскую дорогу. Корпус Дохтурова выступил в 7 часов вечера по Петербургской дороге на Зыкалино, Пойсклово, Сущово к Прудищу, где остановился на ночлег, и на следующий день прибыл к Пнёвой слободе, близ Соловьёвой переправы. 9 августа русская армия пришла на назначенную позицию у Усвятья и в ночь с 11 (23) на 12 (24) августа перешла к Дорогобужу. Погода была знойная, войска и обозы двигались в густых облаках пыли. В ночь с 12 на 13 августа русские войска тремя колоннами начали отступление к Вязьме. Средняя колонна, в которой находился Либавский пехотный полк, шла на Чоботово и Семлево. 16 августа русская армия пришла к Фёдоровскому, а на следующий день к Цареву-Займищу. Здесь Барклай-де-Толли начал готовиться к генеральному сражению.


17 (29) августа в Царево-Заимище прибыл новый главнокомандующий Кутузов, который, сказав войскам: "Ну, как можно отступать с такими молодцами", тут же отменил назначенное сражение и 19 (31) августа русская армия возобновила отступление. 22 августа русские полки, пройдя Гжатск, Дурыкино, Колоцкий монастырь, прибыла к селу Бородино. На этой позиции русская армия остановилась лишь потому, что Кутузов не смог найти более подходящей позиции до самой Москвы. Здесь, получив в подкрепление Московское и Смоленское ополчение, Кутузов решил дать французам генеральное сражение. Для усиления обороны, было сооружёно несколько укреплений. У селения Горки на высоком кургане был сооружён большой люнет, на котором разместилась батарея Раевского. 6-й пехотный корпус Дохтурова был размещён на позиции, простиравшейся от д. Горки до батареи Раевского. Весь день 25 августа обе воюющие стороны провели в приготовлениях к предстоящему сражению.


В графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "...26-го при Селении Бородине...


26 августа 1812 года, во время Бородинского сражения, вице-король повёл атаку на курганную батарею в центре позиции русских войск. Заметив совершенное ослабление войск Раевского, оборонявшего курганную батарею, Барклай де-Толли сменил их подоспевшими 7 батальонами 24-й дивизии генерал-майора Лихачёва. Войска 7-го корпуса были отведены за кавалерию, стоявшую в резерве, с тем, чтобы, устроившись там, примкнуть к левому крылу 24-й дивизии, но не смотря на все усилия генерала Паскевича, они не могли быть введены в дело до самого вечера.


В первом часу пополудни Наполеон решил возобновить атаку на батарею Раевского войсками вице-короля, накануне выбитыми оттуда, поддержав их частью резервной кавалерии и гвардии. В это время центральное укрепление, — батарею Раевского, — обороняла 24-я пехотная дивизия П.Г. Лихачева, а севернее, дислоцировалась 7-я пехотная дивизия П.М. Капцевича. После артиллерийской подготовки, около 3-х часов пополудни, наполеоновские войска плотной массой обрушились на центр русских войск.


Неприятель, вторично овладев батареей Раевского и желая развить достигнутый успех, атаковал войсками дивизий легкой кавалерии Дефранса и Шастеля и 7-м драгунским полком дивизии Лагуссье 7-ю пехотную дивизию Капцевича с фронта и правого фланга. Дивизия Капцевича стояла насмерть, мужественно сражаясь с кирасирскими дивизиями Ватье, Дефранса, легкой кавалерией Шастеля и с пехотой Богарнэ. В ожесточённой беспорядочной битве всё смешалось: пехота, конница и артиллерия. Неприятелю удалось прорвать линию обороны дивизии Капцевича.


На помощь подоспел взвод гвардейской конной батареи подпоручика Корфа, который отбросил французскую пехоту, а гвардейская бригада генерала Шевича обратила в бегство части Шастеля. Полки 2-го кавалерийского корпуса помогли отразить атаки кирасиров и карабинеров Ватье и Дефранса.


Барклай де-Толли рапортовал Кутузову 26 сентября 1812 года:

"Неприятельская конница, получив подкрепление своих резервов, преследовала нашу и прорвавшись сквозь интервалы наши пехотных кареев, зашла совершенно в тыл 7-й и 11-й пехотных дивизий; но сия безподобная пехота, ни мало не разстраиваясь, приняла неприятеля сильным и деятельными огнём, и неприятель был разстроен".


Около 6 часов вечера, когда бой постепенно начал утихать, 6-й пехотный корпус стоял на своей изначальной позиции: правым флангом у батареи при селении Горки, откуда первая линия простиралась по направлению к Семёновскому...


Потери личного состава 7-й пехотной дивизии на Бородинском поле были значительными: 148 человек убитыми, 627 — ранеными, 342 — пропавшими без вести…


За отличие, показанное в Бородинском сражении, капитан Либавского пехотного полка Дмитрий Алексеевич Черевин был представлен к золотой шпаге с надписью "За храбрость".


В графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "...29 в бытность полка в арьергарде и 12-го Октября при городе Малом Ярославце в Действительных Сражениях...


Почти в полночь с 26 августа (7 сентября) на 27 августа (8 сентября) войска армии князя Кутузова, кроме её арьергарда, очистили Бородинскую позицию и начали отступать за город Можайск к селению Жуково. Отступление армии с поля сражения происходило двумя колоннами. Первая (правая или северная) колонна армии, состоявшая из войск правого фланга ("правого крыла") и центра, т.е. из 1-й Западной армии генерала Барклая де-Толли, отступала к городу Можайску по новой Смоленско-Московской дороге.


28 августа (9 сентября) 1812 года Арьергард атамана Платова, усиленный заблаговременно 1-м резервным кавалерийским корпусом генерал-лейтенанта Уварова, наименее из всех наших корпусов потерпевшим в сражении 26 августа, оставался первоначально при городе Можайске. Из ведомостей о потерях в боях 28 августа во время отступления от города Можайска к селению Моденово явствует документально, что арьергард атамана Платова был усилен еще 33-м егерским полком (11-й пехотной дивизии), Черниговским драгунским полком (4-го резервного кавалерийского корпуса) и 2-м резервным кавалерийским корпусом генерала барона Корфа, состоявшим из Псковского, Московского драгунских и из Польского уланского полков.


Арьергард атамана Платова не мог удержаться на своей позиции при городе Можайске и, будучи "жарко атакован" Мюратом, вынужден был не только сняться с этой позиции, но и отступить вслед за главными силами Соединенной армии князя Кутузова к селению Моденово в расстоянии всего лишь около трех верст от биваков главных сил Соединенной армии, т.е. насесть на эти силы.


Князь Кутузов, опасаясь, чтобы Мюрат не отбросил совершенно арьергард Платова на главные силы, подкрепил его второй бригадой 7-й пехотной дивизии (Либавский и Софийский пехотные полки), егерской бригадой той же дивизии (11-й и 36-й егерские полки), второй бригадой 24-й пехотной дивизии (Бутырский и Томский пехотные полки) и батарейной № 23 ротой (подполковника Гулевича) 23-й артиллерийской бригады.


Однако, оставшись недоволен распоряжениями атамана Платова, не смогшего в этот день удержать французский авангард Мюрата в значительном расстоянии от главных сил Соединенной армии, князь Кутузов поручил начальство над арьергардом генералу от инфантерии Милорадовичу.


29 августа (10 сентября) 1812 года главные силы Соединенной армии князя Кутузова отступили на 18 верст от селения Землино, за реку Нару, к селению Крутицы, у которого и расположились для ночлега на биваках. Отступление прикрывал арьергард генерала Милорадовича, имевший в непосредственном соприкосновении с французским авангардом казачий корпус атамана Платова, поддерживаемый резервными кавалерийскими корпусами.


Пока происходили стычки и схватки казаков и кавалерийских полков с французской кавалерией, главные силы арьергарда генерала Милорадовича (пехота и пешая артиллерия) дошли до села Крымское (или село Татарка), в четырех верстах от села Крутицы, и расположились при селе Крымское на позиции. Длина позиции по фронту была невелика, не соответствовала численности арьергарда, вследствие чего (с целью избежать стеснения войск на позиции) все пехотные полки арьергарда, т. е. Софийский, Либавский, Бутырский и Томский, генерал Милорадович отослал назад, в тыл позиции, за реку Польгу, где они и составили общий резерв арьергарда.


В пять часов пополудни французский авангард Мюрата оттеснил наши казачьи и кавалерийские полки. Вслед за этим авангард Мюрата приблизился к нашей позиции у села Крымское и повёл атаку против её левого фланга и центра. Особенные затруднения испытали французские войска во время атаки ими нашего центра по узкому, глубокому оврагу, обстреливаемому продольно артиллерией. Убедившись в недоступности и в силе центра и левого фланга, Мюрат направил свои усилия против правого фланга позиции Милорадовича, для чего вывел из кустов сильные пехотные колонны и, поддерживая их энергичным огнем своих батарей, двинул эти колонны в атаку на село Крымское. Генерал Милорадович, озабоченный поддержкой находившихся здесь в боевой линии 4-го егерского полка и егерской бригады полковника Потемкина (30-й и 48-й егерские полки), ввел постепенно в боевую линию сперва 33-й егерский полк, а затем и находившиеся за рекой Польгой Софийский и Либавский пехотные полки. Одновременно Бутырский и Томский пехотные полки перешли тоже через реку Польгу и составили частный резерв центра нашей позиции. Атаки французского авангарда были отбиты и он опрокинут обратно в кусты. Французская кавалерия, атакованная 1-м резервным кавалерийским корпусом генерал-лейтенанта Уварова, тоже отступила в расстройстве. Этим и окончилось сражение при селе Крымское, в ходе которого Либавский пехотный полк понёс следующие потери: убиты 1 музыкант и 2 рядовых, ранены 2 рядовых, пропали без вести 1 музыкант и 29 рядовых.


В сражении 29 августа при селе Крымское настойчивые атаки Мюрата в этот день не только встревожили князя Кутузова, но и заставили его отвести 30 августа (11 сентября) главные силы Соединенной армии еще на 25 верст назад по Большой (Новой) дороге к селу Большая Вязема (село Никольское), около которого они и расположились для ночлега биваками. Арьергард генерала Милорадовича последовал за Соединенной армией и, очистив свою позицию при селе Крымское, отступил в этот же день к селу Кубинское.


Хотя французский авангард Мюрата слабо преследовал арьергард генерала Милорадовича, однако в этот день произошел ряд кавалерийских дел и стычек.


31 августа (12 сентября) 1812 года Князь Кутузов отступил с главными силами своей армии еще назад от села Большая Вязема (село Никольское) к деревне Мамоново. Арьергард генерала Милорадовича тоже отступил вслед за главными силами Соединенной армии и перешел в этот же день с позиции при селе Кубенское на позицию при деревне Малая Вязема.


Упорное сопротивление арьергарда генерала Милорадовича во время сражения 29 августа при селе Крымское значительно ослабило преследование его французским авангардом, но весьма возможно, что такой образ действий Мюрата был вызван и своего рода военной хитростью — не наседая и не беспокоя преследованием, задержать отступление Соединенной армии и ее арьергарда возможно долее на Большой (Новой) Смоленско-Московской дороге и дать тем время корпусу вице-короля Евгения выполнить свой марш-маневр.


На рассвете 2 (14) сентября 1812 года, в то время, когда русская армия покидала Москву, арьергард Милорадовича находился в 10 верстах от Драгомиловской заставы, близ фарфоровых заводов и имел приказ удерживать неприятеля как можно дольше, чтобы дать армии время отступить без потерь со всеми обозами и вывести московских жителей. Милорадовичу было разрешено "почтить видом сражения древние стены Москвы". С этой целью войска, входящие в арьергард, были расположены правым флангом у Поклонной горы, а левый фланг был растянут в сторону Воробьёвых гор. Милорадович, получая сведения о значительных силах неприятеля, направленных в обход русского арьергарда, не мог оставаться на месте, не подвергнув себя опасности быть отрезанным от основных сил. По мере отступления русского арьергарда, вперёд продвигался и неприятельский авангард. Чтобы задержать продвижение французских войск и выиграть время, Милорадович через посланного им парламентёра договорился с вице-королём о задержке продвижения французов к Москве, под предлогом сдачи Москвы без боя. Но договорённость не была соблюдена французами. К пяти часам пополудни Милорадович выстроил большую часть арьергарда на Рязанской дороге в тысяче шагов от Коломенской заставы. В это же время 10-й польский и прусский уланские полки, выехав из занимаемой Наполеоном Москвы, направились на перерез Рязанской дороги. Русские и французские войска смешались, не вступая в сражение, Милорадович вступил в переговоры со знакомым ему французским генералом Себастиани, командующим французским авангардом. В это время последние обозы покидали Москву по Рязанской дороге, казаки распоряжались в самом городе, торопя отстающих, без всякого препятствия со стороны французов. Генерал Себастиани, показывая на войска и повозки, шедшие мимо его кавалерии, сказал Милорадовичу: — "Сознайтесь, что мы предобрые люди; всё это могло быть наше". — "Ошибаетесь", — отвечал ему Милорадович, — "вы не взяли бы этого иначе, как перешагнув через мой труп, а сто тысяч человек, которые стоят позади меня, отмстили бы за мою смерть".


Через некоторое время Милорадович отступил с арьергардом на шесть вёрст от Москвы и расположился на ночлег у Вязовки. Вечером 3 сентября 1812 года арьергард Милорадовича был заменён 7-м пехотным и 4-м кавалерийским корпусами под общим командованием генерала Раевского. Полки прежнего арьергарда поступили в состав главных сил русской армии.


5 (17) сентября 1812 года Кутузов, оставя у Боровского моста арьергард Раевского, форсированным маршем перешёл с главными силами русской армии на дорогу, ведущую из Москвы в Каширу и на следующий день достиг г. Подольска. 8 (20) сентября русская армия по левому берегу р. Пахры подошла к с. Горки на старой калужской дороге и 9 (21) сентября переправилась на правый берег, где расположилась у с. Красная Пахра.


15 (27) сентября 6-й пехотный корпус был сосредоточен возле Бабенкова на р. Моче. 19 сентября (1 октября) 6-й корпус вместе с русской армией отступил к Спас-Купле и на следующий день вступил в лагерь при Тарутино, за Нерою. С 22 сентября по 6 октября 1812 года в Тарутине войска отдыхали и оправлялись от четырехмесячного кочевья по бивакам. Войска 6-го пехотного корпуса в Тарутино располагались в развёрнутом фронте в две линии на гребне высокого правого берега реки Нары, на расстоянии 800 шагов от реки.


8 (20) октября 1812 года в Тарутино прибыл генерал Тормасов, которому было вверено начальство над 3-м, 5-м, 6-м, 7-м и 8-м пехотными корпусами, лёгкой конницей и кирасирскими дивизиями.


11 (23) октября 1812 года, Наполеон, убедясь, что русская армия ещё находится в Тарутинском лагере, решил продолжить движение из Москвы к Калуге. Французы, заняв в этот же день без сопротивления г. Малый Ярославец, надеялись продолжить на следующий день движение к Калуге. Но на рассвете 12 (24) октября к Малому Ярославцу прибыл Дохтуров, выставивший свои войска по обе стороны калужской дороги. 6-й и 33-й егерские полки из отряда Дорохова были посланы к городу. Пехота 6-го пехотного корпуса выстроилась напротив города, а кавалерия была поставлена правее, для охраны переправы у Спасского и не допущения переправы неприятеля через р. Лужу. В 5 часов утра русская армия пошла в атаку. 33-й егерский полк первым вступил в город и выбил оттуда ещё не успевшего закрепиться неприятеля. Французская пехота, достигнув численного превосходства, вытеснила русских егерей из города. Выйдя из города, французы начали выстраиваться на огородах для дальнейшей атаки, но огонь русской артиллерии вынудил их поспешно вернуться в город.


Генерал Дохтуров подкрепил егерей Либавским и Софийским пехотными полками под начальством генерал-майора Талызина и полковника Халяпина. По приказу Ермолова эти полки двинулись вперёд с незаряженными ружьями, без обычного крика "ура!". С барабанным боем и развевающимися знаменами либавцы без выстрела ударили на ближайшую французскую колонну и "истребив оную", гнали неприятельских стрелков до самой реки. Оба полка сражались очень храбро и понесли большие потери, в особенности Софийский. При поддержке русской артиллерии в дело были введены все егерские полки. Неприятель, опрокинутый с высот, был оттеснён к мосту, но строения, занятые у входа в Малый Ярославец французскими стрелками, позволяли расстреливать русскую пехоту с тыла, как только она оставляла за собой эти посты. Французы, понеся большой урон, уступили русской пехоте большую половину города. Русская конная артиллерия, заняв возвышенность возле кладбища, наносила неприятелю значительный урон.


Для подкрепления дивизий Дельзона и Брусье, вице-король ввёл в город свежую дивизию Пино, за всю кампанию 1812 года ещё не бывшую в деле. С воодушевлением итальянцы бросились на высоту, но, встреченные русской картечью, понесли ужасные потери. Между тем прибыли войска Даву и императорская гвардия. Дохтуров просил у Кутузова подкрепление. Но лишь после второго донесения Дохтурова о его затруднительном положении, Кутузов, сильно боявшийся остаться в Тарутино совсем без войск, послал ему в помощь 7-й пехотный корпус. С помощью подоспевших русских дивизий французы были снова вытеснены почти полностью из Малого Ярославца, при этом итальянская королевская гвардия понесла уничтожительный урон. Прибывший на место сражения Наполеон послал две дивизии Даву для переправы на правый берег по временному мосту. Тогда же войска вице-короля, после упорного боя, вновь овладели городом.


Полки Дохтурова и Раевского из 6-го и 7-го пехотных корпусов, отойдя от города на пушечный выстрел, выставили против французов сильные батареи. Неприятель несколько раз пытался штурмовать русскую позицию, но каждый раз французские колонны, вынужденные отступать под залпы картечью, преследовались русскими полками, которые на их плечах врывались в город, переходивший за время боя из рук в руки 8 раз. Уже на закате осторожный Кутузов решился всё-таки подойти с оставшимися у него в Тарутинском лагере войсками на поле боя и расположил эти войска на высотах по обе стороны калужской дороги, в 2,5 верстах от города. Кутузов очень долго наблюдал за ходом боя и наконец, приказал генерал-лейтенанту Бороздину 1-му с 8-м пехотным корпусом сменить совершенно изнурённые полки 6-го пехотного корпуса Дохтурова. По приказу Кутузова на расстоянии пушечного выстрела от города начали возводить несколько редутов. Тем временем французы продолжали оказывать упорное сопротивление и Кутузов поддержал теснимые полки 8-го корпуса Бороздина гренадерскими полками 3-й дивизии князя Шаховского. Неприятель окончательно овладел городом и расположил по внешней городской черте сильные батареи. С наступлением темноты противники прекратили столкновения, оставаясь на занятых ими позициях. Канонада и ружейная перестрелка продолжались до полуночи. Дохтуров послал двух охотников с приказом поджечь крайние уцелевшие строения. Пожар, ярко освещавший местность, позволил следить за перемещением французов при выходе из города. Русская артиллерия вела огонь по скоплениям французов, тушивших пожар. В конце сражения подошли войска Милорадовича, 2-й, 3-й, 4-й и 5-й пехотные корпуса, сделавшие усиленный переход в пятьдесят вёрст.


Кутузов, находясь с главными силами в 2,5 верстах от Малого Ярославца, решил прекратил бесполезные попытки овладеть горящим городом. Ночью атаман Платов с 5 казачьими полками и 20-м егерским полком переправился через р. Лужу в 5 верстах выше Малого Ярославца. Егеря заняли лес для прикрытия обратной переправы. Казаки, в ходе рейда по трём направлениям в тылу противника, захватили у Городни, где находилась ставка Наполеона, парк гвардейской артиллерии и смогли увезти 11 орудий, захватили знамя и едва не взяли в плен самого Наполеона с его свитой и конвоем из трёх гвардейских эскадронов. Лишь вся гвардейская кавалерия, вовремя прибывшая на место сражения, спасла французского императора от плена. Казаки, преследуемые всей французской кавалерией, под прикрытием егерей, засевших в прибрежных кустарниках, благополучно переправились обратно через р. Лужу. В это же время генерал-майор Кутейников совершил набег в тыл французов, отбил обоз с церковным серебром и архивом. Среди захваченных бумаг оказалась записка, из которой следовало, что Наполеон ищет пути отступления к Смоленску по не опустошённым дорогам. В то же время казачий полковник Иловайского 9-й, посланный с 3 полками к Медыни, устроил засаду отряду генерала Лефевра-Денуэтта, полностью разбил этот отряд, захватил 5 орудий и много пленных, в том числе генерала Тышкевича.


Поздно вечером 12 (24) октября 1812 года Кутузов писал императору Александру I: "Завтра, я полагаю, должно быть генеральное сражение, без коего, ни под каким видом, неприятеля в Калугу не пущу". После тревоги, произведённой казаками в тылу неприятеля, главные силы русской армии, более 90 тысяч человек при 600 орудиях, стояли на выбранной Кутузовым выгодной позиции в 2,5 верстах от Малого Ярославца, а французские силы, не более 70 тысяч человек при 300 орудиях, были разбросаны на пространстве от Малого Ярославца до Можайска. Кавалерии с обоих сторон было не более 10 тысяч человек. Патронов и зарядов, имеющихся у армии Наполеона, хватило бы только на одно большое сражение. Кутузов же, убоясь проиграть генеральное сражение превосходящими французов силами, и не смотря на возражения и доводы русских генералов Ермолова и Толля, отдал приказ по армии немедленно отступать по новой калужской дороге. Под Малым Ярославцем был оставлен только арьергард Милорадовича. Наполеон, получив сообщение о начале отступления Кутузова и взвесив все обстоятельства, не решился на преследование русской армии и, отказавшись от дальнейшего движения на Калугу, приказал отступать на Можайск. Таким образом две армии, в одно и тоже время, двигались в противоположные стороны. Авангарды обеих армии простояли ввиду друг друга два дня, обмениваясь время от времени одиночными пушечными выстрелами, а затем разошлись в противоположные стороны, вслед за своими армиями. Кутузов, получив известие об отступлении Наполеона, поручил его преследование атаману Платову.


13 (25) октября 1812 года Дмитрия Алексеевича Черевина нашли сразу две награды: за отличное мужество, проявленное в Бородинское сражении и в сражение при городе Малом Ярославце. В графе о наградах его формулярного списка записано: "...1812 года Октября 13. при городе Малом Ярославце за оказанную Храбрость в Действительных Сражениях против французских войск пожалован золотой шпагой и орденом Св: Владимира 4-й Степени С бантом..."


16 (28) октября 1812 года Кутузов с основными силами оставался у Полотняных Заводов, до которых русская армия успела отступить из под Малого Ярославца. В этот день Кутузов получил донесение генерал-майора Иловайского 4-го о занятии казаками г. Москвы. 17 (29) октября Наполеон с гвардией миновал поле Бородинского сражения и прибыл в Гжатск. 19 (31) октября Наполеон прибыл в Вязьму.


Историки никак не могут объяснить причину, побудившую Кутузова более двух суток оставаться у Полотняных Заводов, а затем, получая информацию о движении французских войск, направить основные силы армии на Медынь, по направлению, не позволявшему ему пересечься с тающей армией Наполеона. 19 (31) октября русская армия выступила из Кременского на Спас-Кузовы и на следующий день прибыла в Силенки. 20 октября (1 ноября) в то время, когда голодающая и замерзающая армия Наполеона, двигаясь несколькими эшелонами, растянулась на 90 вёрст между Вязьмой и Гридневым, основные силы русской армии двигались на перерез пути отступления французов к Вязьме. Казаки Платова и партизанские отряды беспрестанно тревожили неприятеля и заставляли французов бросать орудия и повозки.


21 октября (2 ноября) Кутузов с главными силами дошёл до Дубровы в 27 верстах от Вязьмы. На следующий день под Вязьмой авангард Милорадовича и казаки Платова на глазах у Кутузова и основных сил русской армии дали неприятелю кровопролитное сражение, в ходе которого французы потеряли 4 тысячи убитыми и раненными и 3 тысячи пленными. Кутузов, видя как гибнет русский авангард, так и не решился ввести в бой основные силы и дал Наполеону возможность отступить. Поражение Наполеона под Вязьмой не сколько причинило урон французской армии, сколько способствовало упадку боевого духа французских солдат.


Осторожный Кутузов, не решившийся на генеральное сражение под Вязьмой, полагал, что тем самым он спас русскую армию, но, как показала история, расчёт Кутузова оказался ошибочным: преследуя неприятеля в суровое время года, терпя лишения, русская армия, хотя и лучше снабжалась продовольствием и была лучше одета, чем французы, понесла такой урон в людях, какой она едва бы могла бы потерпеть, если бы Кутузов решился на генеральное сражение.


Либавский пехотный полк, следуя от Вязьмы к Вильне с основными силами русской армии по следам авангарда Милорадовича и казаков атамана Платава, понёс гораздо большие потери от различных болезней, чем ранее во всех случившихся сражениях. 5 (17) ноября 1812 года Либавский пехотный полк, вместе с остальными войсками 6-го пехотного корпуса, состоявшего с 5-м и 8-м пехотными корпусами и 1-й кирасирской дивизией в отряде генерала Тормасова, двигаясь ускоренным маршем на перерез неприятельским войскам, сблизился с отступающей французской армией. Но Кутузов, получив информацию о нахождении возле г. Красного самого Наполеона со старой гвардией, послал Тормасову приказ остановиться и таким образом неприятель получил возможность беспрепятственно отступить по дороге, ведущей к Орше. Когда же Кутузов, после получения известий об успехе войск отряда Голицына, позволил отряду Тормасова, простоявшему на одном месте более 3 часов на морозе, продолжить движение к Доброму, время было упущено и не было возможности нагнать спешно отступившего неприятеля. В этот день Либавский пехотный полк ночевал на биваке между Красным и Добрым.


Кутузов, действуя нерешительно, вместо того, чтобы пользуясь обстоятельствами окончить войну решительным ударом, предоставил голоду, стуже и упадку дисциплины довершить уничтожение неприятельской армии. По словам английского генерала Вильсона, бывшего при штабе русской армии и попрекавшего Кутузова за нерешительность во время сражения под г. Красным, русский главнокомандующий ответил ему следующее: "Я вовсе не думаю, чтобы уничтожение владычества Наполеона было выгодно для Европы; это повело-бы к преобладанию Англии, вместо нынешнего преобладания Франции". Император Александр I, сильно раздосадованный нерешительностью и упрямством старика Кутузова в сражении под г. Красным, тем не менее наградил его титулом князя Смоленского. Милорадович, главный виновник победы под Красным, был награждён орденом св. Георгия 2-го класса. Атаман Платов был возведён в графское достоинство.


9 (21) ноября 1812 года Либавский пехотный полк вместе с основными силами армии Кутузова находился в бездействии левее борисовской дороги, в окрестностях Ланников. После сражения под Красным наступила оттепель. Временами шёл дождь. В войсках от яркости света на обширных заснеженных равнинах и от дыма костров стали распространяться глазные болезни. 11 (23) ноября, когда атаман Платов теснил арьергард Наполеона на большой дороге за Толосиным, Кутузов с главными силами ещё только подходил к Копысу. В это время Наполеон спешил лучших кавалерийских офицеров и создал из них два батальона. Начальство над этим отрядом, названным Наполеоном "Священным эскадроном", было доверено генералам Груши и Себастиани. Бригадные генералы командовали в этом отряде взводами.


12 (24) ноября Кутузов с войсками стоял на биваке у Копыса. 14 (26) ноября Кутузов перешёл через Днепр и расположил по квартирам в окрестностях Копыса легкую гвардейскую кавалерию и десять артиллерийских рот. Тогда же фельдмаршал устроил приём по случаю прибытия в армию великого князя Константина Павловича, которому поручил командование гвардией, гренадерским корпусом и обеими кирасирскими дивизиями. В этот день началась переправа французской армии через р. Березину. Уже стояли морозы, но река не успела замерзнуть. Наполеон успешно перевёл через реку по мостам старую гвардию, всех своих маршалов и кадровые офицерские и унтер-офицерские отряды, даже не имевшие оружие.


14 (26) ноября 1812 года Кутузов с главными силами двинулся на Круглое, к селению Михеевичи, куда прибыл 17 (29) ноября и где на следующий день он устроил дневку для войск. В связи с тем, что авангард Милорадовича уже значительно удалился от основных сил, был образован новый авангард под командованием генерал-адъютанта Васильчикова. В этот же день Наполеон завершил переправу через Березину. Все ошибки, допущенные русской армией, были списаны на адмирала Чичагова. Кутузова же, "освободителя России", в глазах большей части населения, никто тогда обвинять не смел.


Благодаря полководческому гению Кутузова и его политическим взглядам, французская гвардия, лучшие офицерские кадры, маршалы и сам Наполеон смогли уйти за Неман и этого оказалось вполне достаточным для создания Наполеоном к весне новой французской армии, с успехом противостоявшей русским и прусским войскам во время кровопролитных кампаний 1813 и 1814 года.


24 ноября (6 декабря) 1812 года, с приближением передовых русских войск к Вильне, Кутузов, желая непосредственно управлять их действиями, перенёс свою главную квартиру в Радошкевичи, где тогда находился с авангардом Милорадович, а командование главной армией, двигающейся тогда в направлении на Воложин, было возложено на генерала Тормасова.


Вступив в конце ноября 1812 года в Вильно и не участвуя после сражения под Малым Ярославцем ни в каких других делах, Либавский пехотный полк, через два месяца непрерывных переходов, не насчитывал и половину личного состава солдат и офицеров, отступивших от Малого Ярославца. За сутки полк проходил не более 20 вёрст. Но двигаться приходилось по глубокому снегу, солдаты и офицеры утомлялись до чрезвычайности, продовольственные магазины отставали от войск. Хотя в большей части солдаты Либавского пехотного полка были снабжены полушубками, обуты в кеньги и валенки, носили под кивером наушники, либо укутывались чем попало, во время перехода по глубокому снегу взмокшим солдатам было некогда думать о здоровье. Пройдя 20 вёрст, в жестокий мороз и вьюгу, солдаты на привале торопились развести огни, варили пищу, если у них было из чего её приготовить, пили какую нашли воду, ложились спать на снег вокруг костров, леденея с одного бока и обжигаясь с другого. В таких условиях обувь и одежда изнашивались очень быстро, а заменить их было нечем. Офицеры полка переносили все лишения наравне со своими солдатами и к концу похода были одеты также плохо. Шеф и все офицеры Либавского пехотного полка шли пешком, чтобы согреться движением, часто обмораживали руки и ноги и были вынуждены на долго оставаться в госпиталях.


В целом Главная армия, выступившая из Тарутинского лагеря в числе 97 112 человек и укомплектованная рекрутами до 102 254 человек, по прибытии через два месяца в окрестности Вильны, насчитывала только 27 500 человек. В авангарде Милорадовича было до 6 500 человек, в особых отрядах и резервной артиллерии 8 500 человек. На лицо в главной армии состояло около 42 000 человек, 48 000 человек находились в госпиталях, 12 000 убиты в делах, умерли от ран и болезней.


7 (18) декабря 1812 года Кутузов докладывал императору:

"Всемилостивейший Государь!

Что до ныне не посылаются к В.И.В. десяти-дневные рапорты о числе людей, тому причиною то, что Главная армия, от безпрестанных действий чрез два месяца продолжающихся, от убитых неприятелем, от раненных, а ещё более от заболевших и отсталых чрез необыкновенно большие марши, пришла в такое состояние, что слабость ея в числе людей, должно было утаить не только от неприятеля, но и от самых чиновников в армии служащих, и для того сведения сии сбирались частно по полкам и бригадам, дабы таким образом составить целое, хотя и не совсем верное, которое при сём препровождается. И сие сведение только в руках дежурного генерала Коновницына и того человека, коего рукой сие написано... Не могу скрыть от Вас, Всемилостивейший Государь, чтобы таковой убыли не были причиной упущения корпусных и полковых начальников, но правда и то, что от самого Тарутина до Вильны не должно было входить ни в какие уважения, а только бежать за бегущим неприятелем и сколь не ослабела армия, но неприятель почти истреблён.

Не менее-же однако должно заботиться, дабы армию В.И.В. в течение зимы сделать столько-же страшною числом, сколько ужасной мужеством.

Декабря 7-го 1812 года

Г. Вильно


Высочайшим приказом 1 декабря 1812 года капитан Либавского пехотного полка Дмитрий Алексеевич Черевин произведён "майором" по вакансии того же полка.


11 (23) декабря в Вильно прибыл император Александр I, который с этого времени и до занятия Парижа неотлучно находился со своей армией. На следующий день, в день своего рождения, Александр I обнародовал известный Высочайший манифест.


Высочайшим приказом 19 декабря 1812 года майор Либавского пехотного полка Дмитрий Алексеевич Черевин Всемилостивейше пожалован за военные подвиги золотой шпагой с надписью За Храбрость.


Стоянка Главной русской армии на зимних квартирах в Вильно продолжалась не долго. В конце декабря 1812 года главные силы, включая 6-й пехотный корпус с Либавским пехотным полком, собрались у Мереча. 1 (12) января 1813 года у Мереча был отслужен напутственный молебен, а затем русские войска, в присутствии императора Александра I и цесаревича Константина Павловича, перейдя по льду р. Неман, тремя колоннами вступили в Варшавское герцогство. Средняя (вторая) колонна, состоявшая из войск генерала Дохтурова, 6-го и 8-го пехотных корпусов, двигалась через Августов, Цеханов и Вышеград к Зыхлину, куда прибыла 30 января 1813 года. Движение это, как сказано в приказе князя Кутузова по армии, совершалось с целью "довершить поражение неприятелей на собственных полях их". Так как одежда солдат и офицеров Либавского полка совершенно износилась, то было отпущено в полк потребное количество сукна для обмундирования, без вычета из жалования. Высочайшим повелением 18 (30) января 1813 года всем войскам, выступившим за границу, пожаловано не в зачёт полугодовое жалование, а с 1 января повелено до возвращения в Россию производить ещё и выдачу особых порционных денег (суточные).


Командующий 6-м пехотным корпусом генерал Дохтуров был назначен командующим всеми войсками, расположенными в Варшаве, под Модлином и Замостьем. Вслед за этим 6-й пехотный корпус был разделён, 7-я дивизия, в которую входили Либавский, Ширванский, Уфимский, Московский и Бутырский полки, была присоединена к авангарду Милорадовича.


Высочайшим приказом 15 февраля 1813 года майор Либавского пехотного полка Дмитрий Алексеевич Черевин Всемилостивейше пожалован орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом.


В графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "...1813 года в прусских владениях против французских войск с 23 марта по 15-е мая при блокаде Крепости Глогау и 18 апреля при оной же крепости в почтовой Экспедиции в Действительных Сражениях...


Река Одер, с крепостями Глогау, Кюстрином и Штетином, давала французам выгодную оборонительную линию, которой, по мнению маршала Сен-Сира, надлежало им воспользоваться для удержания русских войск и для сохранения в своей власти Берлина и всей страны между Одером и Эльбой. Крепость Глогау, важнейшей пункт обороны Силезии, была тщательна укреплена французами. Гарнизон крепости состоял из 6 тысяч человек под командованием дивизионного генерала Лаплана. 1 (13) марта 1813 года корпус Милорадовича подошёл к крепости Глогау и обложил её вместе с войсками графом Сен-Приеста, стоявшего уже здесь с 5 тысячами человек и 18 орудиями. С обеих сторон временами открывался огонь, гарнизон делал вылазки для сбора продовольствия в окрестных деревнях. После получения Милорадовичем назначения двигаться с корпусом к Эльбе, на смену ему был назначен прусский отряд генерал-майора Шюлера фон Зендена численностью в 3 тысячи человек, набранных из рекрутов у Пархвица, с двумя эскадронами, одной пионерной ротой и 10 орудиями.


Генерал Милорадович, получив от генерала фон Зендена донесение, что его отряд, в виду малочисленности, не в состоянии обеспечить полную блокаду крепости, оставил под Глогау Московский и Либавский пехотные полки и 4 казачьих полка. 21 марта (2 апреля) корпус Милорадовича выступил к Бунцлау.


Прусский отряд фон Зендена обложил крепость на левой стороне Одера, а на правой стороне стояли русские войска общей численностью до 1 тысячи человек с 4 орудиями: два пехотных и четыре казачьих полка. С 20 марта (1 апреля) почти ежедневно гарнизон крепости совершал вылазки без всяких последствий. Беженцы из города-крепости сообщали, что в ней достаточно запасов для войск, но горожане терпят нужду в продовольствии. Это подтверждалось 30 марта (11 апреля) высылкой из крепости многих жителей. 7 (19) апреля к осаждающим присоединились четыре прусских резервных батальона, что позволило генералу фон Зендену тревожить неприятеля по ночам небольшими патрулями, которые подбирались к самому гласису неприятельских укреплений.


Гарнизон на правом берегу Одера занимал соединённое с крепостью мостом селение Цербау, где находилось несколько ветряных мельниц. Из этого селения французы совершали вылазки и собирали фураж в окрестности. Чтобы лишить неприятеля этой возможности, генерал фон Зенден устроил нападение на это селение тремя колоннами — двумя прусскими и одной русской, по триста человек в каждой. 17 (29) апреля 1813 года, час по полуночи, войска скрытно подошли к Цербау. В тоже время брандер, гружённый 18 пудами пороха, стал приближаться к мосту, с целью взорвать его, но остановился в тридцати шагах, так как неприятель преградил течение Старого Одера эстакадой. Заметив подплывшую лодку, французы стали стрелять по ней, что заставило экипаж поджечь привод и броситься в плавь к берегу. Как только прогремел взрыв, все три колонны союзников устремились к Цербау: русские атаковали центр, пруссаки — по флангам. Не смотря на множество завалов, устроенных в селении, союзники овладели им и заставили неприятеля отступить по мосту в крепость, но когда они кинулись по мосту, то были встречены сильным огнём из тяжёлых орудий и вынуждены остановиться. Таким образом последствия этого нападения ограничились сожжением селения Цербау и принадлежащих к нему ветряных мельниц. Московский полк потерял убитыми 2 рядовых и раненными 13 нижних чинов. О потерях Либавского полка сведений нет.


В мае блокадный корпус был усилен несколькими батальонами силезкого ландвера, а четыре прусских батальона были отправлены в армию. По прибытии по воде из Бреславля осадной артиллерии, в ночь с 24 на 25 апреля (с 6 по 7 мая) была отрыта траншея. На следующий день было жаркое дело, в ходе которого союзники потеряли 100, а французы до 260 человек. Известие о последствиях сражения при Бауцене вынудило генерала фон Зендена отправить осадную артиллерию верх по Одеру обратно к Бреславлю. 14 (26) мая, получив приказ снять блокаду Глогау, генерал фон Зенден отправил русские войска к Польской-Лиссе, силезкие ландверные батальоны в Швейдниц, а сам, с остальными прусскими войсками, расположился впереди Бреславля, а потом отступил вверх по Одеру. 15 (27) июня 1813 года, по прибытии в Гейсдорф, Либавский и Московский пехотные полки были присоединены к отряду генерал-адъютанта Венцингероде.


28 июля 1813 года было заключено перемирие, которое было необходимо как французам, так и союзникам для приведения в порядок расстроенных войск. В начале июля в Гейсдорф прибыл 2-й запасной батальон Либавского пехотного полка, который поступил на укомплектование двух действующих батальонов. Время перемирия было употреблено на шитьё одежды и сапог, обучение, пополнение запаса патронов, калибровку ружей. В конце июля Александр I сделал смотр всем полкам и остался ими очень доволен. В то же время Австрия заключила союз с Россией и Пруссией и объявила войну Франции. К концу перемирия союзники составили новый операционный план и разделили союзные войска на три армии: Главную или Богемскую, Северную и Силезкую, в которую попал и Либавский пехотный полк, входивший в состав 7-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Талызина в 6-го пехотного корпуса князя Щербатова.


В графе об участии в боевых действиях формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "...в Действительных Сражениях Августа 7-го в Силезии при селении Забинах с 7-го при реке Бобре в Действительных сражениях находился и в Сём по Следнем ранен в левое бедро и в Детородный уд навылет



По окончании перемирия полки 6-го пехотного корпуса собрались возле крепости Швейдниц, откуда вся Силезкая армия, тремя колоннами, направилась к р. Кацбах. 6-й корпус находился в левофланговой колонне графа Ланжерона, которая шла на Болькенгайн к Шенау. Французы, стоявшие на р. Кацбах, не ожидали скорого появления союзников и 5 (17) августа и в следующую ночь стали отступать к р. Бобер. Блюхер, получив 6 (18) августа известие об оставлении французами позиции на р. Кацбах, немедленно отдал приказ войскам преследовать неприятеля. Полки 7-й дивизии под начальством генерал-майора Рудзевича шли в авангарде по направлению на с. Цобтен, лежащее на р. Бобер. 7 (19) августа 1813 года, рано утром, авангард достиг с. Цобтен, расположенный в пяти верстах выше Лёвенберга на р. Бобер. Мост, находившийся там, оказался уничтоженным, но казаки отыскали брод и перейдя через реку построились на высотах левого берега. Вслед за казаками переправилась кавалерия, а потом и пехота с артиллерией. Войска Рудзевича построились на высотах в боевой порядок и двинулся к селению Зибин-Эйхен, занятому неприятелем. В 10 часов утра, после упорного боя, французы очистили селение и отступили. Однако 7-я дивизия понесла большие потери. Майор Либавского пехотного полка Дмитрий Алексеевич Черевин, находившийся впереди своего батальона, получил тяжёлые ранения, которые не позволили ему принимать дальнейшее участие в кампаниях 1813, 1814 и 1815 годов.


В графе о наградах формулярного списка Дмитрия Алексеевича Черевина записано: "...23 июня 1815 года Дворянской бронзовой медалью


Высочайшим приказом 1 декабря 1815 года майор Либавского пехотного полка Дмитрий Алексеевич Черевин произведён "подполковником" по вакансии того же полка.


1 января 1819 года подполковник Либавского пехотного полка Дмитрий Алексеевич Черевин за ранами был назначен "в Город Камышлов городничим", с оставлением в списках по армии.


3 июня 1819 года подполковник Либавского пехотного полка Дмитрий Алексеевич Черевин был назначен "в город Кунгур земским исправником".


В 1819 году у Дмитрия Алексеевича Черевина в г. Кунгуре родился старший сын Николай.


В 1826 году у Дмитрия Алексеевича Черевина в г. Кунгуре родился сын Павел.


По состоянию чинов Пермской губернии по 15 июня 1820 года, по 25 ноября 1821 года, по 23 декабря 1822 года, по 25 декабря 1823 года, по 31 декабря 1824 года, по 29 января 1826 года, по 11 января 1827 года, по 4 июля 1827 года в Кунгуре исправник в Земском суде подполковник Дмитрий Алексеевич Черевин, орденов св. Владимира 4 степени с бантом и св. Анны 4 степени кавалер.


Кунгурский исправник подполковник Дмитрий Алексеевич Черевин "Находился под Судом в пермской палате уголовного суда за допущение противозаконных Сборов по зуевской волости и по решению палаты за недостаточное Смотрение к Сохранению пользы Крестьян и упущение обязанности Своей не обращёнием надлежащего внимания на Отправление Своей Должности оштрафован месячным жалованием" и ниже более поздняя приписка: "предан суду уголовной палаты За допущение незаконных по петропавловской и троельжанской волостям сборов, за непредоставление в Срок к ревизии за 1826 год книги о выданных Содержателям почтовых лошадей деньгах по основанию указа Правительствующего Сената 15 июля 1826 года оштрафован из 250 руб. оклада полумесячным жалованьем".


11 декабря 1830 года подполковник Дмитрий Алексеевич Черевин был определён к должности исправника в Земском суде в г. Верхотурье.


По списку чинов Пермской губернии от 2 декабря 1829 года, от 15 декабря 1830 года, от 12 января 1832 года в Верхотурье исправник в Земском суде подполковник Дмитрий Алексеевич Черевин, орденов св. Владимира 4 степени с бантом и св. Анны 4 степени кавалер.


По списку чинов Пермской губернии от 20 декабря 1832 года в Верхотурье исправник в Земском суде подполковник Дмитрий Алексеевич Черевин, орденов св. Владимира 4 степени с бантом и св. Анны 4 степени кавалер, имеет золотую шпагу с надписью "За храбрость".


По списку чинов Пермской губернии от 5 декабря 1833 года в Верхотурье исправник в Земском суде полковник Дмитрий Алексеевич Черевин, орденов св. Владимира 4 степени с бантом и св. Анны 4 степени кавалер, имеет золотую шпагу с надписью "За храбрость".


В формулярном списке Дмитрия Алексеевича Черевина, составленном в 1830 году и исправленном в 1831 году, в графе об имении, записано "Имеет земли и 8 Душ мужского пола Крепостных крестьян Ярославской губернии Любимского уезда в сельце Веселкове." и "В городе кунгуре дом деревянного строения".


В формулярном списке Дмитрия Алексеевича Черевина, составленном в 1830 году и исправленном в 1831 году, в графе о семейном положении, записано ""Женат имеет сыновей Николая, зачеркнуто 11, дописано 12 и Павла, зачёркнуто 4, дописано 5 лет находящихся при нём"".


В 1849 году Пётр Дмитриевич Черевин, сын Дмитрия Алексеевича Черевина, вступил в брак с 17-летней Екатериной Дмитриевной Смышляевой, родной сестрой известного пермского общественного деятеля и краеведа Дмитрия Дмитриевича Смышляева.


5 сентября 1860 года канцелярист Черевин Николай Дмитриевич, старший сын Дмитрия Алексеевича Черевина, выдал свою дочь Надежду, девицу 21 года от роду, за коллежского регистратора Виктора Петровича Дергачёва, 23-летнего холостяка. Венчание состоялось в Пермском Петропавловском соборе.


В 1912 году на Бородинском поле, на левом берегу ручья Стонец, к югу от деревни Горки, на том самом месте, где сто лет до этого Либавский пехотный полк с дивизией Капцевича доблестно удерживал свою позицию, по проекту штабс-капитана 11-го пехотного Псковского полка А.В. Дроздовского, на средства потомков участников сражения, был установлен "Памятник 7-й пехотной дивизии генерала П.М.Капцевича".


Памятник–часовня напоминает зубчатую крепостную башню, над входом которой в технике расписной полихромной керамики исполнена сцена сражения, запечатлевшая подвиг дивизии. На зубцах – знаки полков, входивших в её состав. На изразцовом панно на западной стороне памятника содержится надпись: "...неприятельская конница, получив подкрепление своих резервов, зашла совершенно в тыл 7-й дивизии; но сия бесподобная пехота, ни мало не расстроиваясь, приняла неприятеля сильным огнем и неприятель был расстроен..." На верхней панели северной стороны памятника надпись: "ЛИБАВСКОГО

Отличились:

полк. Айгустов

п-полк. Бестужев-Рюмин

майор Сверчков майор Аблов

кап. Черевин

кап. Жарков

пор. Гедионов

пор. Шуцкой

подпор. Глинка

и 28 н.ч...

ПОЛКА"


Надпись на северной стене памятника 7-й пехотной дивизии.


Источники:

  1. Боевой календарь-ежедневник Отечественной войны 1812 года. Часть I. Перечень боевых столкновений русских армий с 4 июня по 31 августа 1812 года. Составил Н.П. Поликарпов / Под ред. В.П. Никольского. — М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1913. — С. 184, 307-321, 510, 525, 528, 532-538, 540, 543-544, 554.
  2. ГАПК. — Ф.36. — Оп. 2. — Д. 182. — Л. 48-50.
  3. ГАПК. — Ф. 37. — Оп. — 1. — Д. 499. — Л. 133(об), 134.
  4. Голубцов В.В., Руммель В.В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. Том II. — С.-Петербург: Изд-во А.С. Суворина, 1887. — С. 679-683.
  5. "Его Светлости, Главнокомандующему всех армий, Господину Генерал-Фельдмаршалу и кавалеру князю Голенищеву-Кутузову, генерала Барклая де-Толли, Рапорт" // Афанасьев В. Подлинные документы о Бородинском сражении 26 августа 1812 г. — М.: Кружок ревнителей памяти Отечественной войны 1812 года, 1912. — С. 16-21.
  6. Историческое обозрение Лейб-гвардии Измайловского полка. 1730-1850. — С.-Петербург: В Тип. Гл. Упр. Путей Сообщения и публ. Зданий, 1851. — С. 123-125.
  7. История 65-го пехотного Московского Его Императорского Высочества Государя наследника Цесаревича полка. 1642-1700-1890. Составил штабс-капитан Я. Смирнов 1-й. — Варшава: тип. Г.Ю. Рундо, 1890. — С. 297-326.
  8. История войны 1813 года за независимость Германии, по достоверным источникам. Составлена по Высочайшему повелению. Сочинение генерала М. Богдановича. Т. I. — С.-Петербург: в Тип. Штаба военно-учебных заведений, 1863. — С. 11, 23, 42, 47, 63, 114-115, 376-379.
  9. История войны 1813 года за независимость Германии, по достоверным источникам. Составлена по Высочайшему повелению. Сочинение генерала М. Богдановича. Т. II. — С.-Петербург: в Тип. Штаба военно-учебных заведений, 1863. — С. 21-24.
  10. История Лейб-Гвардии Измайловского полка. Составил капитан Н. Зноско-Боровский 1-й. — С.-Петербург: Тип. П.Е. Лобанова, 1882. — С. 37-38.
  11. История Отечественной войны 1812 года, по достоверным источникам. Составлена по Высочайшему повелению. Сочинение генерал-майора М. Богдановича. Т. I. — С.-Петербург: Тип. Торг. дома С. Струговщикова, Г. Похитонова, Н. Водова и Ко, 1859. — С. 118-119, 129-130, 136-137, 150-155, 168-172, 175, 192, 200, 205-206, 223, 229, 254-268, 281-282.
  12. История Отечественной войны 1812 года, по достоверным источникам. Составлена по Высочайшему повелению. Сочинение генерал-майора М. Богдановича. Т. II. — С.-Петербург: Тип. Торг. дома С. Струговщикова, Г. Похитонова, Н. Водова и Ко, 1859. — С. 112-126, 131, 135, 142-226, 237-241, 276-277, 285-286, 334, 336, 351, 359-360, 374, 489, 556-557.
  13. История Отечественной войны 1812 года, по достоверным источникам. Составлена по Высочайшему повелению. Сочинение генерал-майора М. Богдановича. Т. III. — С.-Петербург: Тип. Торг. дома С. Струговщикова, Г. Похитонова, Н. Водова и Ко, 1860. — С. 31-53, 58-84, 125-127, 130, 144-146, 239-240, 251, 290, 315-330, 347, 362-363.
  14. Лопатин В.К. Памятка либавца. Краткая история 6-го пехотного Либавского Принца Фридриха Леопольда Прусского полка. — С.-Петербург: Тип-я АО Брокгауз-Ефрон, 1903. — 104 c., 14 л. илл.
  15. Месяцослов и Общий Штат Российской Империи на 1830. Часть Первая. — С.-Петербург: при Императорской Академии наук, 1830. — С. 241.
  16. Месяцослов и Общий Штат Российской Империи на 1831. Часть Первая. — С.-Петербург: при Императорской Академии наук, 1831. — С. 254.
  17. Месяцослов и Общий Штат Российской Империи на 1832. Часть Первая. — С.-Петербург: при Императорской Академии наук, 1832. — С. 258.
  18. Месяцослов и Общий Штат Российской Империи на 1833. Часть Первая. — С.-Петербург: при Императорской Академии наук, 1833. — С. 260.
  19. Месяцослов и Общий Штат Российской Империи на 1834. Часть Первая. — С.-Петербург: при Императорской Академии наук, 1834. — С. 264.
  20. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1821. Часть Вторая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1821. — С. 357.
  21. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1822. Часть Вторая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1822. — С. 261.
  22. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1823. Часть Первая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1823. — С. 276.
  23. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1824. Часть Первая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1824. — С. 282.
  24. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1825. Часть Первая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1825. — С. 285.
  25. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1826. Часть Первая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1826. — С. 295.
  26. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1827. Часть Первая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1827. — С. 304.
  27. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1828. Часть Первая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1828. — С. 310.
  28. Месяцослов с росписью чиновных особ, или общий штат Российской Империи, на лето от Рождества Христова 1829. Часть Первая. — в С.-Петербурге: при Имп. Акад. наук, 1829. — С. 327.
  29. Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи, начатый в 1797-м году. Часть третья. — С.-Петербург, 1799. — 1 Отд. — №33.
  30. Описание Финляндской войны на сухом пути и на море, в 1808 и 1809 годах, по Высочайшему повелению сочинённое генерал-лейтенантом Михайловским-Данилевским. С двадцатью планами и картами. — С.-Петербург: в тип. Штаба Отд. Корпуса Вн. Стражи, 1841. — С. 7, 21, 59, 158-161, 361-362.
  31. Ростунов И.И. П.И. Багратион — М.: "Московский рабочий", 1970. — С. 53-59.
  32. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований за 1829. Часть I. Список чиновникам, Всемилостивейше пожалованным за военные подвиги золотыми шпагами и саблями с надписью: за храбрость. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1830. — С. 119.
  33. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований за 1829. Часть II. Список Кавалерам Ордена Св. Владимира 1,2, 3 и 4 степени. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1830. — С. 130.
  34. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований за 1829. Часть III. Список Кавалерам Ордена Св. Анны 1,2, 3 и 4 степени и нижним чинам, имеюмим знаки отличия сего ордена. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1830. — С. 476.
  35. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований за 1831 год. Часть III. Список Кавалерам Ордена Св. Анны 1,2, 3 и 4 степени и нижним чинам, имеюмим знаки отличия сего ордена. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1832. — С. 546.
  36. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований на лето от Рождества Христова 1827. Часть I. Список чиновникам, Всемилостивейше пожалованным за военные подвиги золотыми шпагами и саблями с надписью: за храбрость. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1828. — С. 111.
  37. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований на лето от Рождества Христова 1827. Часть II. Список Кавалерам Ордена Св. Владимира 1,2, 3 и 4 степени. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1828. — С. 128.
  38. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований на лето от Рождества Христова 1827. Часть III. Список Кавалерам Ордена Св. Анны 1,2, 3 и 4 степени. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1828. — С. 369.
  39. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований на лето от Рождества Христова 1828. Часть I. Список чиновникам, Всемилостивейше пожалованным за военные подвиги золотыми шпагами и саблями с надписью: за храбрость. — Санктпетербург: Тип. Ивана Глазунова, 1829. — С. 117.
  40. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований на лето от Рождества Христова 1828. Часть II. Список Кавалерам Ордена Св. Владимира 1,2, 3 и 4 степени. — Санктпетербург: Тип. Ивана Глазунова, 1829. — С. 130.
  41. Список Кавалерам Императорских Российских Орденов всех наименований на лето от Рождества Христова 1828. Часть III. Список Кавалерам Ордена Св. Анны 1,2, 3 и 4 степени и нижним чинам, имеюмим знаки отличия сего ордена. — Санктпетербург: Тип. Ивана Глазунова, 1829. — С. 410.
  42. Список Кавалерам Российских Императорских и Царских орденов всех наименований за 1832 год. Часть I. Список чиновникам, Всемилостивейше пожалованным за военные подвиги золотыми шпагами и саблями с надписью за храбрость. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1833. — С. 119.
  43. Список Кавалерам Российских Императорских и Царских орденов всех наименований за 1832 год. Часть II. Список Кавалерам Ордена Св. Владимира 1, 2, 3 и 4 степени. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1833. — С. 127.
  44. Список Кавалерам Российских Императорских и Царских орденов всех наименований за 1832 год. Часть III. Список Кавалерам Ордена Св. Анны 1,2, 3 и 4 степени и нижним чинам, имеюмим знаки отличия сего ордена. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1833. — С. 579.
  45. Список Кавалерам Российских Императорских и Царских орденов всех наименований за 1843. Часть III. Список Кавалерам Ордена Св. Владимира 1,2, 3 и 4 степени. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1844. — С. 115.
  46. Список Кавалерам Российских Императорских и Царских орденов всех наименований за 1843. Часть IV. Список Кавалерам Ордена Св. Анны 1,2, 3 и 4 степени и нижним чинам, имеюмим знаки отличия сего ордена. — Санктпетербург: Тип. Имп. Академии наук, 1844. — С. 584.
  47. Шведская война 1808 – 1809 г.г. Составлена военно-историческим отделом Шведского Генерального Штаба. Перевод группы офицеров Финляндского воен. округа под общей редакцией Ген. Штаба полковника А.М. Алексеева. Часть I. — С.-Петербург: изд. Гл. упр. Ген. Штаба, 1906. — С. 13-18.
  48. Шведская война 1808 – 1809 г.г. Составлена военно-историческим отделом Шведского Генерального Штаба. Перевод группы офицеров Финляндского воен. округа под общей редакцией Ген. Штаба полковника А.М. Алексеева. Часть II. — С.-Петербург: изд. Гл. упр. Ген. Штаба, 1907. — С. 20, 77, 108-109.

Создано : 26/03/2017 : 8:52 PM
Обновлено : 26/03/2017 : 8:52 PM
Категория :
Страница просмотрена 95 раз


Версия для печати Версия для печати


Комментарии:

Пока комментариев нет.
Вы первым можете добавить комментарий!



free counters


^ Наверх ^